В новой части "Локки", вы переноситесь в шокирующий мир: залы из чёрного камня и высеченных статуй, напоминающих о забытом легендарном мире. Яростная битва развернулась здесь, а теперь её последствия терзают тебя, как никогда прежде.
— С пленными обращайтесь гуманно, то есть понапрасну не выкалывайте им глаза и не калечьте.
Зверолюды переглянулись, не оценив по достоинству мой приказ. Он их откровенно разочаровал.
— Тот, кто приведёт Сломанному рогу живого и здорового пленника, получит вознаграждение! — подсластил я пилюлю, уловив качнувшееся общественное настроение.
Хаоситы не стали уточнять, что за вознаграждение. Они все разом ликующе завопили, быстро связали попавшихся им на глаза горожан и повели к стене.
А другие зверолюды, те, кто не успел хапнуть пленных, растеклись по городу в поисках оставшихся там местных жителей.
— Ну ты-то куда⁈ — рявкнул я в спину минотавру.
Тот остановился и виновато повернул ко мне башку.
— Да, точно, я же вождь. У меня другие задачи.
— Вот-вот. Проследи, чтобы твои бойцы привели побольше пленных, а также пусть собирают всю имеющуюся в городе еду, золото, оружие и прочие нужные вещи. Потом в Гар-Ног-Тоне всё поделим. На всё про всё у тебя есть пара-тройка часов.
— Угу, — угукнул Сломанный рог и следом уточнил: — А чем мне вознаграждать бойцов за приведённых ими пленных?
— Оружием, тушёнкой, тем же золотом. Но не усердствуй.
— А зачем нам пленные? Сделаем из них рабов?
— Ну, возможно. Но сначала посули им чего-нибудь и предложи вступить в наши ряды. А если быть точнее, в первые ряды, такие ряды, которые ринутся на врага во главе нашей армии.
"Минотавр призадумался и восхищённо кивнул.
— Сварг одарил тебя поразительной хитростью!
— Нет, он к этому не имеет никакого отношения. Хитрость полностью моя, как и заслуга в этой блистательной победе, — проговорил я, меняя в минотавре веру в Сварга на веру в меня.
Конечно, он далеко не сразу переключится, но когда-нибудь это точно случится.
Пока же Сломанный рог изобразил улыбку и умчался выполнять мой приказ.
Громов-младший тоже отчаянно надеялся лицезреть девушек живыми. Особенно красавицу блондинку. Он даже не хотел допускать мысль, что графиня погибла.
Да и я, признаться, почувствовал горечь во рту, когда нафантазировал её разорванное зверолюдами тело. Кажется, Иврим прав, от человека во мне слишком много всего. Даже как-то стыдно богом становиться.
