В новой части "Локки", вы переноситесь в шокирующий мир: залы из чёрного камня и высеченных статуй, напоминающих о забытом легендарном мире. Яростная битва развернулась здесь, а теперь её последствия терзают тебя, как никогда прежде.
Причём болело не тело, а словно сама душа.
— Вашу мать, — прошептал я и потёр солнечное сплетение.
Громов-младший не почувствовал никакой боли. Может, мне показалось?
Нет, не показалось. С каждым шагом боль усиливалась. И я задал Ивриму логичный вопрос:
— Эй! Ты же говорил, что тут нет ловушек, так почему же меня всё больше одолевает боль, будто я шагаю в раскалённую печь⁈
— Божественная кровь. Именно она причиняет тебе боль. Ни один бог не способен пройти по этому коридору. Чем он сильнее, тем сильнее будет боль.
Твою ети! А вот этого я не ожидал! Как же теперь Хродгейр и Один помогут мне⁈ Они же не смогут преодолеть этот коридор! Здесь ведь ещё и магия не работает! Я даже не сумел отсюда связаться с Апофисом. Хреновый поворот!
Меня охватила нешуточная тревога. Вот и один из козырей Безумного бога. А спустя мгновение он выложил и второй:
— Иди, Локки, иди.
— Прелестно, — прошипел я и двинулся дальше, скрежеща зубами из-за нарастающей боли.
Впрочем, она не мешала мне лихорадочно соображать. Мой мозг врубился на полную катушку, пытаясь придумать хоть что-то…
А боль тем временем достигла своего пика и больше не повышалась. Кажется, Иврим действительно как-то сумел обуздать ее. Хотя мне все равно было сложно дышать, глаза вылезали из орбит, а нервы будто оголились.
В ней согнулся в три погибели великан с голубой кожей и белыми как снег короткими волосами, растущими по всему телу. Если бы он выпрямился в полный рост, то был бы выше шести метров.
Его рельефные чудовищные мышцы украшали выпирающие вены, а руки оказались прикованы к прутьям кандалами. Иссиня-ледяные глаза с налётом безумия и нетерпения смотрели на меня с худощавого, изборождённого морщинами лица с крупным носом и тонкими губами.
Иврим был стар, чудовищно стар, но в нём не чувствовалась усталость. Наоборот, он полнился кипучей энергией, едва ли не порыкивая от желания быстрее обрести свободу.
