В камине плескались огненные языками, уютно светя над столом, где император и его гость обменивались взглядами, как две капли воды. Яркие ложки и ножи на тонком деревянном блюде свидетельствовали о безупречных кулинарных навыках хозяина, а мысленно подумал я: каждый предмет здесь служит своей целевой цели....
Купол Дворца Совета вдруг начал двоиться, а затем на фоне него я увидел иное изображение, как на неисправном телевизоре, когда сигнал одного канала накладывается на другой, и экран с помехами показывает дрожащее изображение сразу двух телепередач, будто борющихся друг с другом.
Вот и сейчас у меня было такое состояние. Я одновременно видел купол Дворца Совета и пещеру, освещённую толстыми оплывшими свечами на утоптанном земляном полу. Их трепещущие язычки пламени вырывали из мрака торчащие из неровного потолка белёсые корни растений и ржавые крючья.
Я глядел на всё это с пола через прутья решётки и чувствовал всепожирающий гнев. Хотелось вырваться и убить тех, кто держит меня тут.
Из мрака за пределами круга света бесшумно вышла крупная, сгорбленная фигура в длинном чёрном балахоне с засохшими пятнами крови. Глубокий капюшон скрывал голову существа, оставляя в тени его лицо. Но пара алых глаз сверкала как злые угли.
— Ты сдохнешь, червь! — яростно прорычал я голосом Апофиса. — Тебе не спрятаться и не убежать, трус! За мной придут и освободят!
— Кто придёт? — насмешливо выдал неизвестный неприятным скрипучим голосом.
Ублюдок рассмеялся мелким смехом, похожим на скрип несмазанных петель.
— Но если твоя тупая мать заартачиться, тогда ты лишишься шкуры и присоединишься к этой падали.
Он хлопнул когтистой лапой по ближайшему трупу. Тот покачнулся, а мухи с недовольным жужжанием разлетелись во все стороны.
— Ты ответишь! Ты за всё ответишь! — выпалил дракончик, храбро бросившись на прутья решётки.
