Вечерний свет над Пустошью окрасил всё в алый оттенок — и песок, и скалы, даже туман висящий над ней. Войско людей готовится к решающей битве на берегу реки, где звёзды скрываются за полумесяцем. Атмосфера наполняется мистикой и напряжением.
Моё сердце сжалось, а дыхание спёрло в горле.
Если она что-то услышала или почувствовала, то вся моя затея полетит Фенриру под хвост. Но вроде с её позиции нас не должно быть видно: громадный дуб и густая трава надёжно скрывали наш дуэт.
Благо так и оказалось.
Жива не заметила ничего подозрительного и снова отдалась гневу, раздирающему её душу.
— Ублюдок! — прошипела она, брызжа слюной. — Р-р-р… Какие же мерзкие богини судьбы помогают ему! Но ничего… Я доберусь до тебя, Локки! Вырву с корнем твою жизнь. Растопчу душу.
Она скрипнула зубами, а потом вдруг всхлипнула, как девочка, у которой рухнул тщательно выстроенный зловещий план. Её лицо сморщилось, а на глазах блеснули злые слёзы.
Но всего спустя мгновение Жива решительно смахнула их и дёрганой походкой двинулась по тропинке, продолжив что-то сердито бормотать себе под нос.
— Пойдём за ней. Только осторожно. Постарайся не использовать магию, — тихо сказал я Перуну. — Хрен знает, что это за место. Может, она способна чувствовать тут чужую магию?
— Это её собственный мини-мир, — хмуро ответил он, осторожно поднявшись и скользнув за дерево.
Я скрылся за другим стволом, наблюдая за Живой, чей силуэт постепенно таял в полумраке леса.
Перун принялся красться за ней бесшумно, как ассасин славянского разлива, но держался на приличном расстоянии.
Более того, он прошептал, не боясь того, что Жива может услышать:
— Ты знаешь, откуда у неё этот грёбаный артефакт? Другие у неё могут быть?
— Не знаю. А что до этого артефакта, то в нём на самом деле нет никакой капли энергии Живы. Я блефовал. Мне нужно было вывести её на чистую воду. И теперь мы оба знаем — это она стояла за попыткой убить меня. И ещё кое-что… Артефакт носит отпечаток энергии Хаоса.
— Не может быть! — потрясённо выдохнул Перун.
— Ты сам можешь его почувствовать, но я не знаю, кому именно он принадлежит.
Я вытащил артефакт и кинул его Перуну. Тот поймал камень и закрыл глаза. Затем он побледнел настолько, что это было видно даже в сумраке.
— Не может быть… — снова шокировано пробормотал он и ускорил шаг, словно хотел нагнать Живу прямо сейчас и потребовать объяснений.
— Тише, тише, — попытался успокоить я его, двигаясь по другую сторону от тропинки. — Ты же выдашь нас.
