Вечерний свет над Пустошью окрасил всё в алый оттенок — и песок, и скалы, даже туман висящий над ней. Войско людей готовится к решающей битве на берегу реки, где звёзды скрываются за полумесяцем. Атмосфера наполняется мистикой и напряжением.
— Нет, не считала, — безэмоционально проронила богиня, продолжая сохранять ледяное спокойствие, как скала в бушующем океане.
— Тогда вас семь. Сварог отчалил.
— Куда⁈ — выдохнула Марена, впервые проявив хоть какие-то чувства.
Её брови слегка сдвинулись к точёному носику, словно вылепленному из алебастра, а губы немного сжались, став бледнее, чем прежде.
— Не знаю, — пожал я плечами и поведал, как Тир удалил Сварога с поля боя.
— Тогда у нас ещё меньше шансов отыскать Сварга, — проговорила богиня, снова обретя полное спокойствие.
— Тем более, пока мы тут лясы точим, аномалия уже начала набирать силу. Думаю, ещё десяток минут — и все разойдутся по домам, несолоно хлебавши. Даже Сваргу хватит ума понять, что в аномалии небезопасно, а за её пределами ему совсем не с руки сражаться. Он же ранен, так что бог покинет поле боя.
— Да, он убежит. У него нет ни чести, ни достоинства.
Я косо глянул на богиню, не став говорить, что они вдевятером напали на одного.
— А ваши призраки способны пробежаться по зарождающейся аномалии и найти Сварга?
— Им здесь не выжить, — обвела болезненно хрупкой бледной рукой Марена творящееся вокруг безобразие.
Тут даже песок стал плавиться, превращаясь в подобие грубого стекла. А уже оно пошло паутиной трещин, из которых начал подниматься обжигающий пар.
Мой «золотой доспех» принялся истончаться ещё сильнее.
Визуально богиню защищали только изорванное платье да копна белоснежных волос. Однако она явно как-то оборонялась от царящего здесь хаоса. Впрочем, неважно, что она использовала. Потом спрошу.
Сейчас же я поспешно отбарабанил, наморщив лоб:
— Кажется, придётся использовать моё тайное оружие. Могу ли я быть уверен, что вы, несравненная Марена, не станете на каждом углу рассказывать о нём?
— За кого ты меня принимаешь, Локки? — вздёрнула она подбородок, окатив меня стылой волной могильного холода.
— За самую прекрасную богиню, — улыбнулся я, выхватил кинжал из-за пояса, убрал в районе паха часть «золотого доспеха» и ткнул туда кончиком клинка.
Кажется, мне удалось удивить Марену. Даже её мёртвый глаз слегка округлился. А второе око слегка заискрилось интересом, увидев, как из меня хлынул первозданно чёрный туман, быстро складывающийся в человеческие фигуры.
