Вечерний свет над Пустошью окрасил всё в алый оттенок — и песок, и скалы, даже туман висящий над ней. Войско людей готовится к решающей битве на берегу реки, где звёзды скрываются за полумесяцем. Атмосфера наполняется мистикой и напряжением.
И они не строят в нашу честь храмы!
— Откуда ты знаешь? — хитро сощурился я. — Хочешь, открою тебе тайну? Все муравейники — это храмы, посвящённые людям, и муравьи в них молятся вам.
Мулатка раскрыла рот и отправила брови к нависающей надо лбом чёлке.
— Ха-ха, хорошая шутка, — пробурчала Белова и обозначила саркастичные аплодисменты.
Огнева тут же раздосадованно фыркнула и в великом смущении отвела взгляд, кляня себя за то, что на миг поверила в мои слова.
— А что дальше, Локки? Что ты будешь делать? — вдруг спросил Шилов, серьёзно посмотрев на меня.
— Планирую стать полноценным богом. Мне пока чуть-чуть не хватает до этого статуса, а потом решу часть накопившихся мелких вопросов, — честно ответил я.
Мужчина задумчиво потёр колючий небритый подбородок и произнёс, азартно сверкнув тёмными глазами-маслинами:
— А нужны ли тебе помощники?
Смертные синхронно удивлённо посмотрели на Шилова. Даже меня слегка проняли его слова.
— Ты же понимаешь, что такая роль сопряжена с уймой опасностей? — вкрадчиво спросил я, прямо посмотрев на него.
Рафаэль Игоревич посмотрел вдаль, вдоль кривой улочки, стиснутой халупами. И на его лице появилось странное выражение, словно он смотрел сквозь стены, грязь и прохожих куда-то за горизонт, где его ждало нечто, заставляющее мужчину чувствовать одновременно боль, восторг и страсть.
— Знаете, — медленно произнёс он, хмуря лоб, — тот день, когда случилось это сражение, был лучшим в моей жизни. Я ещё никогда не чувствовал себя таким живым и… нужным.
У меня мигом родилась острота, но я проглотил её. Уж слишком она показалась неуместной. Шилов выглядел серьёзным. А другие смертные сидели притихшие и задумчивые. Каждый из них будто вернулся мыслями в ту битву и анализировал послевкусие от неё.
Однако все они встрепенулись, стоило им увидеть мчащегося по улице Сломанного рога. Из-под его копыт вылетали облачка пыли, а глаза наполнял страх.
— Твою мать, лучше бы я не приходил в сознание. Опять что-то стряслось, — выдохнул я, глянув на бегущего минотавра.
Глава 5
Сломанный рог, мчась в клубах пыли, громко заорал:
— Черти! Черти!
— Что он кричит? — взволнованно поднялась со ступени храма графиня Белова, которая, естественно, не понимала языка хаоситов.
— Надеюсь, он перепил и ему просто мерещится всякое, — пробормотал я на русском, а потом бросил минотавру на его языке: — Какие черти?
— Рогатые! Их много! Тысяча! — выпалил зверолюд, дыша тяжело и часто.
