Вечерний свет над Пустошью окрасил всё в алый оттенок — и песок, и скалы, даже туман висящий над ней. Войско людей готовится к решающей битве на берегу реки, где звёзды скрываются за полумесяцем. Атмосфера наполняется мистикой и напряжением.
Всадник с воплем упал под лапы трёхметровому циклопу. А тот с диким, трубным рёвом с силой наступил на него, смяв человеческую голову вместе с металлическим шлемом.
Миг спустя в единственный глаз циклопа угодил свинцовый шарик, вылетевший из пневматической винтовки. Монстр заревел от боли, закрывая широкими лапами морду, обагрившуюся кровью.
А стрелок уже нашёл новую жертву, громко и фанатично чеканя посреди хаоса битвы:
— Перун — щит мой! Он — огонь, дарующий мне силу! Он — камень, укрепляющий мою руку! Он — молнии, что вознесут меня на небеса!
— За Империю! За истинных богов! — заорал пронёсшийся мимо стрелка капитан-пехотинец, увлекая за собой солдат.
Они напали на громадного бородавчатого жабоподобного высокоуровневого монстра. Его перекошенную морду с гноящимися глазами распорол оскал, острый как бритва, и между зубами-иголками хлынула зелёная булькающая жижа. Она сжигала солдат словно серная кислота, добавляя свои штрихи в картину безумного кровавого водоворота, в котором кружились хаоситы и люди.
За зверолюдами была дикая, могучая магия, звериная ярость, физическая мощь, кровожадность и бесстрашие. А имперцы полагались на выучку, дисциплину, современное оружие, тактику и стратегию.
И пока не ясно было, кто берёт верх, потому все божественные существа, наблюдавшие за эпичным сражением, ждали. Они ждали, куда качнётся чаша весов. И тот, чьи смертные воины начнут проигрывать, должен будет возникнуть на поле боя, дабы вдохновить своих почитателей и явить божественную мощь.
Что хаоситы, что имперцы — это был всего лишь живой инструмент, чья задача отвлечь на себя часть божественной мощи. Но пока боги не появлялись, а сражались лишь смертные, да и то не все.
— Разорви Перун этого Громова! — в сердцах прорычала Белова, когда её с Огневой снова оставили в резерве, хотя большая часть их отряда уже вступила в битву на разных её участках.
На песчаном холме осталось лишь пять человек: бледных, мрачных и напряжённо наблюдающих за сражением.
Давешний юнец едва не падал в обморок, с ужасом ожидая приказа ворваться в битву. Он был уверен, что это смертный приговор. Из такой мясорубки не выйти живым.
— А это ещё что такое⁈ — ахнула баронесса Огнева, выгнув брови.
