Вечерний свет над Пустошью окрасил всё в алый оттенок — и песок, и скалы, даже туман висящий над ней. Войско людей готовится к решающей битве на берегу реки, где звёзды скрываются за полумесяцем. Атмосфера наполняется мистикой и напряжением.
Вот и решил людям вас показать. Ты им рукой, что ли, помаши, а они тебе хлеба бросят, или чего ты там ешь?
Прищур стиснул зубы и обиженно засопел, раздувая крылья кривого носа.
Молчун проигнорировал мою остроту. И только Мых издал смешок, а затем серьёзно спросил, попивая что-то из кружки:
— Так чего привёл-то их?
— Ты же знаешь русский язык?
— Знаю.
— Так вот, будешь переводчиком у этих мужчин, а также нужно вот эту блондинку отправить в империю. — Я кивнул на брезгливо морщащуюся Белову, прикрывающую нос ладошкой.
Логово стариков явно пришлось ей не по душе.
А вот Огнева с любопытством рассматривала помещение. Я удивлённо покосился на неё, после чего уже более детально ввёл стариков в курс дела, всех перезнакомил, раздал приказы и вышел из дома.
Но далеко от него я уйти не успел.
— Локки, стой! — донёсся до меня голос графини, выскочившей из дома.
— Стою, — проронил я, резко замерев.
— Давай попрощаемся, что ли. Мых сказал, что уже через десять минут он с братьями откроет портал в империю.
— До встречи, — сказал я и нехотя распахнул объятия.
Девушка крепко обняла меня и сказала, дыша в мою грудь:
— Знаешь, ты, наверное, единственный бог, который ведёт себя по-человечески. Оставайся таким.
Я хотел отшутиться, но быстро передумал. И вместо этого мягко произнёс, вдыхая аромат девичьих волос:
— Постараюсь.
Блондинка вдруг шустро поцеловала меня в щеку и скрылась в доме, оставив после себя запах ностальгии и разгорячённого тела.
Громов аж взвыл, каким-то шестым чувством поняв, что, возможно, они видятся в последний раз.
— Ладно, не вопи. Всё в твоих руках, — прошептал я себе под нос и направился в храм.
Путь до него не отнял у меня много времени, а зал для поклонений порадовал тем, что здесь источали дивный запах ароматические палочки. Жрица Бурая бережно вставляла их в круглые бронзовые подставки с тонкими цепями и подвешивала их к колоннам.
— Чудесный аромат, — похвалил я её.
Та улыбнулась своей фирменной улыбкой, похожей на болезненный оскал медведя, делающего вид, что всё хорошо, а потом по-деловому проговорила:
— Господин, вы придумали себе имя? Не дело, когда вас зовут сыном Сварга.
— Завтра подумаем над этим, — пообещал я и пошёл к лестнице.
Поднялся на второй этаж и вошёл в свою комнату, а там на моей кровати без задних ног дрых Семаргл. Он даже не разделся, улёгшись в одежде. Из уголка его распахнутого рта прямо на подушку стекала ниточка слюны, а богатырский храп заставлял испуганно трепетать знамёна с рокерской «козой».
