Вечерний свет над Пустошью окрасил всё в алый оттенок — и песок, и скалы, даже туман висящий над ней. Войско людей готовится к решающей битве на берегу реки, где звёзды скрываются за полумесяцем. Атмосфера наполняется мистикой и напряжением.
— Думаешь, мне неизвестны принципы психологической обработки? Я, мать вашу, Локки, а не школьница, которой легко запудрить мозги! Считаешь, что я не понимаю, ради чего ты явился?
Лицо Тира затвердело, превратившись в холодную маску. Глаза стали подобны двум колючим иглам, а сила ещё больше начала выбираться из его души. Стена дома за моей спиной пошла хаотичными трещинами, грязь под ногами затвердела и рассыпалась чёрным прахом.
— Запугиваешь? — криво усмехнулся я, сложив руки на груди. — Ради чего? Если бы ты хотел убить меня, то уже давно напал бы, а не вёл все эти речи.
Ледяная броня бога на миг дала трещину. По его лицу скользнула бледная тень удивления. Хотя чему тут удивляться? Любой адекватный бог на моём месте смекнул бы, какие мысли бродят в голове Тира.
— Ты будешь мне служить или умрёшь, — проскрежетал бог, крепче сжав посох, отражающий померкший солнечный свет.
— Выбор невелик, но мне нужно подумать, — проговорил я, не спуская тяжёлого взора с Тира.
Попутно мой мозг лихорадочно искал выход из ситуации. Если бог нападёт, тогда мне придётся очень несладко. Существо такой силы мне ещё не доводилось побеждать… в одиночку. Нет, у меня были сюрпризы в рукаве, но хватит ли их, чтобы одолеть самого Тира?
А тот меж тем шагнул ко мне, вперив в меня взгляд глубоких как тьма глаз. Они буквально кричали, что я должен подчиниться ему, встать на колени и назвать хозяином.
Во мне вскипела вся моя ершистость и гордость. Аж затылок закололо. И Тир вдруг отступил…
— Думай, — проронил он и, скользнув по мне хитрым взглядом, исчез в портале.
— Фух, — тихонько выдохнул я, осознав, что не дышал всё то время, пока он буравил меня взором.
Да что я… Кажется, даже крысы, насекомые, ветер и солнце замерли, боясь привлечь внимание Тира. Но сейчас, после ухода бога Хаоса, и крысы зашуршали в мусоре, и букашки застрекотали на земле, и светило вроде как засияло ярче.
— И что мы сейчас имеем? — пробормотал я и медленно пошёл в сторону центральной площади, задумчиво хмуря лоб.
Если отказать Тиру — это смерть. Он меня убьёт. Ежели начать служить ему — это тоже смерть, но другого рода. Я возненавижу себя, если превращусь в чьего-то прислужника. Стану трусом, выбравшим рабство. Грубо говоря, я потеряю сам себя, умру.
Нет, дамы и господа, нужно искать третий вариант. Такой, который и жизнь бы мне сохранил, и свободу воли.
