Вечерний свет над Пустошью окрасил всё в алый оттенок — и песок, и скалы, даже туман висящий над ней. Войско людей готовится к решающей битве на берегу реки, где звёзды скрываются за полумесяцем. Атмосфера наполняется мистикой и напряжением.
Хм, а может, попробовать сохранить кому-то из них жизнь и переселиться в другое тело, если моё временное всё же откажет?
Но глядя на действия Тахрир, я быстро понял — не выйдет. Она не успокоится, пока не убьёт обоих. Сейчас ею владели первобытная жажда чужой крови и сумасшедший голод.
Оба мага в итоге упали к её ногам, изрезанные и изломанные. Стражница набросилась на них с жадностью дикого зверя, принявшись с утробным рычанием пожирать ещё подрагивающую плоть.
Меня аж замутило.
Думаю, Громова тоже начало подташнивать, но, естественно, на его неподвижном лице ничего не отразилось.
Я рисковать не хочу. Надо поспешить в подвал, чтобы не опоздать. Ублюдки же могут швырнуть артефакт в какой-нибудь портал, чтоб уж наверняка.
— Тахрир, охраняй моё тело. И вон того смертного тоже, — приказал я стражнице.
Та, увлечённая пожиранием тел магов, даже не повернула ко мне голову. И я добавил, хмуро глядя на неё:
— И не схарчи ни моё тело, ни Громова.
Вроде бы она меня услышала, но никак это не показала. Ну ладно, понадеюсь на её сознательность.
Я не стал терять времени, телепортировался в боковой коридор и рванул в сторону подвала.
Опыт подсказывал мне, где именно должен находиться подвал, учитывая размеры особняка и общую планировку подобных домов.
И опыт, как обычно, не подвёл.
Практически не плутая, я оказался возле массивной чуть приоткрытой двери. За ней виднелись рассохшиеся деревянные ступени, окутанные плотной тьмой.
На всякий случай я снял тяжёлые осенние ботинки, чтобы ступать практически бесшумно.
Разувшись, я с удивлением обнаружил, что на ногах у моего временного тела красуются весёлые чёрные носки с котятами.
— И впрямь правду говорят, — пробормотал я вслух.
Поставив ботинки в сторону, я вытер струящуюся изо рта кровь, протёр глаза и телепортировался вниз, прямо к ещё одной двери. На этот раз она была металлической. В ней поблёскивала массивная замочная скважина под плоский ключ, а по ту сторону раздавались голоса, приглушённые толщиной металла.
— Вроде всё стихло, — услышал я хриплый мужской бас.
