В динамичном Новом Мире, клубная жизнь зажигает огни вдали от городской стены. В ночном локарне танцуют стайки элегантных костюмов и забытые солнце юные лица. Этот трэшный вечер привлекает внимание, когда худой брюнет выходит из клуба на парковку - за ним следует пара крепышей в дорогих шмотках, а последним становится черноволосый молодой человек с роковой мановкой....
А потом помрачневший толстяк с тяжёлым вздохом добавил, что ушлый Румянцев выиграл возможность первым подкатить яйца к пышечке-хохотушке.
— Трагедия, — иронично заметил я и похлопал кадета по плечу. — Но ты не расстраивайся. Если повезёт, Румянцев подхватит неизлечимую болезнь и помрёт."
"Толстой выдавил кривую улыбку, уловив мой юмор. Но затем он посерьёзнел и даже слегка оробел, когда мы миновали роскошные коридоры главного корпуса и очутились перед приёмной ректора.
— Дальше ты сам, — шепнул мне смертный. — Мне нужно было только привести тебя сюда, а то вдруг ты опять куда-нибудь пропадёшь.
— Ты блестяще справился со своей задачей, — проронил я, постучал в дверь и вошёл в приёмную.
— Громов? — выдохнула секретарша, взволнованно уставившись на меня. — Быстрее, Громов, его сиятельство ждёт.
Я кивнул и проник в кабинет ректора. Там ничего не изменилось. Логово графа всё так же напоминало лавку антиквара.
Глава 26
Граф Багряный стоял возле окна, теребя пальцами золотую пуговичку кителя. Но стоило мне войти, как он обернулся, уставившись на меня ясными голубыми глазами добродушного дедушки.
— А вот и ты! — обрадованно сказал граф, одарив меня дружелюбной улыбкой. — Сегодня для тебя большой день, Громов! Первый из многих! Через полчаса начнётся твой путь к славе, так что ты не должен сплоховать. Я не давлю на тебя, но хочу, чтобы ты понимал важность момента.
— Да мне всё понятно, — легко сказал я, подметив, что ректор словно и не ждал меня, не искал.
Из его уст не прозвучало ни слова укора.
— Присаживайся, присаживай, голубчик, — указал мне на стул Багряный. — Тебе сегодня ещё предстоит постоять, произнося речь. Ты же выучил её?
— Да как-то времени не было.
— Как⁈ — опешил ректор, но тотчас взял себя в руки и мягко утешил: — Ничего, ничего.
— Не получится. У меня память плохая. Я лучше как-нибудь своими словами.
— Нет, так нельзя, — нахмурился Багряный, плюхнувшись в своё кресло. — Вдруг ты ляпнешь что-нибудь не то? Ты же понимаешь, что можешь опозорить академию, а это по телевизору увидят тысячи людей? Что тогда произойдёт? Репутация нашей родной академии упадёт. А этого нельзя допустить. К нам тогда не будут приезжать новички. Я и так тружусь как пчёлка.
