В динамичном Новом Мире, клубная жизнь зажигает огни вдали от городской стены. В ночном локарне танцуют стайки элегантных костюмов и забытые солнце юные лица. Этот трэшный вечер привлекает внимание, когда худой брюнет выходит из клуба на парковку - за ним следует пара крепышей в дорогих шмотках, а последним становится черноволосый молодой человек с роковой мановкой....
У старика будто стоял план по поимке сущностей, завладевших телами людей. Но этот жёлчный хрен не на того нарвался.
Конечно, я ответил далеко не на все его вопросы, сославшись на то, что несколько дней пролежал в коме. Что, собственно, и повлекло провалы в памяти.
Тогда «инквизитор» внезапно заявил, буравя меня фанатичным взглядом:
— Ты слишком спокоен, Громов. Любой нормальный кадет на твоём месте вёл бы себя иначе.
— А если бы я дрожал от страха, то вы бы сказали, что я слишком напуган.
— Не дерзи! — выдохнул он.
— Я могу назвать с десяток подобных «проявлений» Хаоса. Пока я шёл в этот храм, мне на ногу наступили. Наверняка это был будущий хаосит. Он же нарушил порядок. Не мог, что ли, просто пройти мимо?
— Ты ничего не знаешь о Хаосе!
— Выходит, я не могу быть одержимым, раз ничего не знаю о Хаосе? Ведь все потусторонние сущности пришли из Хаоса. Разве не так?
Жрец скрипнул жёлтыми зубами и начал жевать губы, стараясь подобрать достойный ответ.
— Хватит! — повелительно выдал «золотой». — Давайте перейдём к опросу свидетелей.
«Инквизитор» что-то проворчал как злобный пёс, а затем двинулся к смертным. Он вместе со вторым жрецом в белом начал поднимать людей, чтобы те сказали несколько слов обо мне.
Первым человеком, выбранным «инквизитором», оказался Долматов. Думаю, неслучайно. Наверняка они работают вместе.
Конечно, Эдичка изрядно прошёлся по моей персоне, напирая на то, что прежде Александр был лохом.
Видать, их подкупили или запугали. Вот, похоже, и сюрприз от Долматова. То-то он довольно лыбится.
А потом его улыбка стала ещё шире, когда и некоторые старшекурсники из моего общежития тоже начали намекать, что моё поведение вполне подходит человеку, порабощённому какой-то сущностью.
Высказались и Анна с Островым из «элиты». Конечно, они тоже притопили мою скромную персону, раз уж все пошли ва-банк и начали гавкать на меня, как дворняжки на волка.
А были ли те, кто мог что-то сказать в мою пользу? Были. Но их в зале оказалось существенно меньше. И я даже знаю почему. Потому что сюда в основном пустили моих недругов.
Ректор первым высказался в мою защиту.
