— Если я не под арестом, почему позади нас стоят гвардейцы? И почему меня сопровождаете вы?
Казалось, Тёрло не расслышал. Однако он по-прежнему не смотрел в мою сторону.
Баржа ждала нас у Сомерсетской лестницы. Мы с ним уселись под навесом на корме, по обе стороны от нас стояли солдаты. Я оставил батюшку в слезах. Он не сомневался, что меня отправят в Тауэр и в земной жизни мы с ним больше не свидимся.
Течение благоприятствовало нам, и до Уайтхолла мы доплыли всего за десять минут. Я думал, что мы причалим к общей лестнице возле дворца, но мы поднялись выше по течению, к Собственной лестнице. Возле нее теснилось много лодок, одни пассажиры сходили, другие поднимались на борт. Но нам не пришлось ждать своей очереди: нам тут же указали на другую сторону лестницы, баржа подплыла к ней, и там мы высадились сразу.
Нас ждал слуга. Поднимаясь по лестнице, они с Тёрло о чем-то шептались. Двое солдат остались на барже, перекидываясь шутками с лодочниками, будто ничего особенного не происходило.
Вместе со слугой Тёрло провел меня через лабиринт из коридоров и покоев — старинные комнаты были тесны, а новые величественны и обставлены по последней моде — в маленькое помещение на первом этаже. Там стоял стол, два табурета и стул. Создавалось впечатление, будто мебель в комнате не меняли со времен деда короля. В камине горел огонь.
— Ждите, — приказал Тёрло.
Он обернулся. Слуга уже ушел. В первый раз Тёрло посмотрел мне прямо в лицо.
— Не знаю, арестуют вас или нет, сэр, — вполголоса произнес он. — Но мне дали строгий приказ доставить вас сюда со всей возможной поспешностью и предупредили, чтобы я не разговаривал с вами сам и следил, чтобы вы ни с кем не говорили.
Тёрло кивнул мне и вышел из комнаты. В замке повернулся ключ. Я осмотрел свою тюрьму. Много времени это не заняло: комната была три шага в длину и четыре в ширину. Через стекла маленького окошка в свинцовом переплете мощеный двор внизу представал в искаженном виде. Я различил только каменные плиты, заляпанные птичьим пометом, — неба отсюда было не видно.
Я сел за стол. На меня накатила усталость. Ничего хорошего в этой ситуации ждать не приходится. Судя по тому, как меня сюда доставили, я под подозрением. Несомненно, причина моего задержания в том, что я умолчал о пребывании Томаса Ловетта в Эльзасе. Или, может быть, тут не обошлось без Оливии Олдерли, но в таком случае я понимаю во всей этой истории еще меньше, чем мне казалось.
Часы тянулись медленно. За окном темнело. Раз или два я вставал из-за стола, чтобы подбросить углей в камин. О своем пустом желудке я старался не думать. Время от времени из-за двери доносились шаги, а один раз какой-то мужчина принялся громко бранить слугу.