Шум Лондона сюда не долетал, и Кэт охватила тоска по давно прошедшим временам, но она вспоминала не Примроуз-хилл, а бескрайнее тихое небо над Колдриджем.
Повинуясь чутью, Кэт свернула налево. Перед ней раскинулась широкая зеленая равнина, за которой виднелись крыши Лондона и серебристая лента Темзы, а на горизонте синели холмы Суррея.
Дул северо-восточный ветер, и смог, обычно окутывавший город, рассеялся. Издали казалось, будто Лондон почти не изменился: башни и шпили высятся на своих привычных местах, а над Сити, так же как и много веков назад, вздымается темная громада собора Святого Павла. Кэт попыталась представить, как будет выглядеть этот вид лет через двадцать-тридцать, если доктор Рен и господин Хэксби претворят свой замысел в жизнь и построят новый собор, а вокруг него — город, по классической элегантности не уступающий самому Риму.
Кэт посмотрела вниз, на склон холма. Ни кузена Эдварда, ни его псов не видно. Возможно, он изменил маршрут. Но было еще довольно рано, а Эдвард не из тех, кто встает с рассветом.
Если бы не слуга, толкнувший ее возле лотка с устрицами, Кэт, может быть, и не пришла бы сюда. Но девушка была уверена, что проблеск узнавания во взгляде этого мужчины ей не померещился, к тому же Кэт узнала его голос. Этот случай заставил ее понять, насколько она уязвима, даже в новом обличье. Если слуга расскажет Эдварду, если кузен узнает, что Кэт скрывается в Лондоне, переодевшись служанкой…
Кэт прошла дальше, и тропинка привела ее к чахлой рощице. Укрывшись среди деревьев, девушка села на землю под тисом. Положив нож рядом с собой, Кэт завернулась в серый плащ и стала ждать.
Солнце поднялось выше. Издали донесся стук копыт и позвякивание сбруи.
Звуки приближались. На дорожке за воротами мелькнула одна шляпа с пером, потом вторая. И вот показались два всадника. Даже издали видно, что оба джентльмены, — об этом говорили и парики под шляпами, и модный фасон плащей. Тот, что повыше, ехал впереди на черной лошади. Полы плаща откинуты за спину, на груди перевязь.
Невидимая собака низко, утробно гавкнула, за ней вторая, третья, четвертая. Эти голоса Кэт узнала бы из тысячи. Огромные мастифы из Барнабас-плейс все в сборе: Гром, Лев, Жадина и Голозадый. Поводки наверняка держит слуга. Когда Эдвард брал мастифов на верховую прогулку, он никогда не приказывал надеть на собак намордники: кузену нравилось показывать свою власть над мощными зверями.
Но кто же второй всадник? Кэт рассчитывала, что Эдвард будет один.
Вот джентльмены подъехали ближе, и Кэт представилась возможность разглядеть их лица. Слугу и псов пока было не видно.
На лице Эдварда чернело какое-то пятно. Хотя нет, это не пятно, а повязка на глазу. Кэт оставила на нем свой след, точно так же как он оставил свой след на ней.