Автор
В Лондоне средь бела дня начинается серию ужасных зверств. Столица оказывается в огне от беспорядков и драк, когда бедность и разочарование достигли критической точки. Писатель Эндрю Тэйлор мастерски исследует этические вопросы, связанные с обществом, раскрывая тонкую грань между правдой и ложью в мире политических изменений....
Уильямсон поставил под ними свою подпись и отправил меня на почту.
Очередной скучный день на службе. Остальные секретари зевали за работой. Пока что господину Чиффинчу удалось добиться своего: новость об исчезновении господина Олдерли не разлетелась по всему Уайтхоллу, что уже само по себе было весьма примечательно, ведь во дворце сплетни цветут пышным цветом.
Все это время я увлеченно строил предположения. Чиффинч запретил мне рассказывать о том, что случилось с господином Олдерли, и с моей стороны будет глупо ослушаться.
В этом отношении ничего не изменилось. Что бы ни произошло с Генри Олдерли, король по-прежнему желает, чтобы Ловетта доставили к нему. А госпожа Олдерли хочет вернуть племянницу — отчасти потому, что чувствует перед этой девушкой вину.
В последний раз Кэтрин Ловетт видели в субботу вечером в кофейне. Она может быть где угодно — как в Лондоне, так и за его пределами. Возможно, ее даже нет в живых.
Почему бы и нет? В глубине души я таил робкую, стыдливую надежду: что, если я добьюсь хотя бы небольших успехов, и тогда госпожа Оливия Олдерли одарит меня улыбкой?
Когда я постучал в дверь дома госпожи Ноксон во дворе «Трех петухов», было около шести часов вечера.
Открыла мне служанка Марджери. Я спросил, дома ли господин Хэксби.
— Да, сэр, но я… мне не велено вас пускать.
— Проводите меня к господину Хэксби, а хозяйке о моем приходе сообщите потом, — предложил я.
Девушка с сомнением глядела на меня. Я достал кошелек и дал ей шесть пенсов.
— Дело очень важное, — прибавил я. — Господь свидетель, никто не станет вас винить.
Тут Марджери сдалась и повела меня наверх, в апартаменты господина Хэксби. Он стоял у чертежной доски возле окна. Быстро темнело, и на столе уже горели две свечи. На этот раз он был одет в строгий серый камзол и выглядел гораздо бодрее, чем два дня назад.
— Если мои услуги вам не… — начала Марджери.
— Да, можете идти, — кивнул ей Хэксби.
— Госпожа Ноксон, сэр…
— Передайте ей, что я не возражаю, и скажите, чтобы не беспокоила нас. Когда понадобитесь, позвоню в колокольчик.
Дверь за горничной закрылась, Хэксби сел в свое кресло и указал мне на ближайший табурет.
— Итак, вы вернулись.
