И вот что интересно: когда друзья ругались, мы не стеснялись, а теперь у нас и щеки зарумянились и глаза гневно заблестели.
– Там укус нежити, – пояснил их предводитель, Максион.
Мне было без разницы, но я изобразил разочарование и признал – да, нужно вести в лазарет.
Дал девушке секунду чтобы успокоиться, а потом добавил:
– Но я обезболю, Эрика.
Удивительно, но леди не обрадовалась.
А я наоборот смеялся и не собирался проигрывать этим малолеткам! Между делом поинтересовался Ютасом, чтобы выяснить – команда не в курсе, а значит, вероятнее всего, не при делах.
Выпроводив парней, я позволил Эрике повозмущаться, после чего приступил непосредственно к делу – то есть обезболиванию. Не сказать, что ее попа вызывала какой-то интерес, но почему нет? Жених я или кто?"
"Когда с оказанием первой помощи было покончено, я, как и обещал, повел Эрику к лекарям. Шел и старательно держал маску спокойствия – просто это ее признание… Орочья голова укусила за зад! Стоило вообразить реакцию на подобное известие матушки, и меня чуть не порвало в клочья от смеха. О, да! Леди Варкрос была бы в восторге!
Хм, кстати, а что если останется шрам?
Я покосился на раненую часть тела, и тут же услышал:
– Магистр, можно спросить?
– Смотря о чем.
Эрика, как ни удивительно, напрямую поинтересовалась вчерашним, и я воспользовался ее любопытством чтобы прощупать почву:
– Видите ли, Эрика, есть подозрение, что то состояние предназначалось не мне и перешло по магической связи, – в итоге сказал я.
Споткнулась, побледнела, однако не раскаялась – в смысле, не призналась. Более того, через некоторое время прозвучало подчеркнуто-невинное:
– Хотите сказать, вы с кем-то связаны?
– Возможно, – ответил уклончиво.
Задумалась, нахмурилась, а потом выдала:
– Очень вам сочувствую!
– Я тоже себе сочувствую.
Снова скользнув по ней взглядом, я пришел к прежнему выводу: мама знала кого выбрать. И да, выбор хороший, хотя и простор для воспитательной работы имеется!
Пользуясь случаем, закинул новую удочку, а потом еще одну – дал несколько возможностей признаться и заслужить право на помилование. Однако малышка Тизар продолжила хлопать ресницами, строя из себя невинную овцу.
С одной стороны это смешило, а с другой хотелось придушить на месте – ведь про запрещенный ритуал, который едва не стоил жизни, девушка тоже молчала. А в том, что ритуал был, я уже не сомневался – другим способом, в отсутствие настоящих всплесков, силу не пробудить.
Причастность Ютаса Шенойса тоже была очевидна, но от допроса я все же воздержался. Успел убедиться, что с Эрикой такие методы не работают, придется искать иной подход.
– А можно еще один вопрос? – вновь позвала она.
И спросила про… волосы.