Автор
В Лорде-Обольстительном мир обычных законов любви, нормандский аристократ де Сентевиль восхищается художницей. Но она отталкивается его жестокостью и высокомерием. Как разгорится противостояние этих двух сильных натур?
Затем отослал ее назад к мужу с запиской, в которой говорилось: «Ты ошибался. Как видишь, ты все-таки женат на одной из моих любовниц».
— Какая ужасная история.
Несколько мгновений он молчал, затем продолжил:
— Я рассказал об этом, чтобы ты поняла, какими людьми были мои предки. Чего же ты хочешь от меня?
— Я и раньше знала, что они были варварами. Что же случилось с благородным Флорансом?
— Его вскоре убили.
— Вот как! Я рада. Все же у этой истории справедливый конец. Полагаю, его убил оскорбленный муж?
— Таково было распространенное мнение.
— Это должно послужить уроком всем варварам.
— Варвары никогда и ни из чего не извлекают уроков.
— Пожалуй, вы правы.
Он улыбался мне. Волна мрачных предчувствий накатила с такой силой, что мне стало дурно. События минувших дней начали представать передо мной в новом свете. Прежде я была готова бороться до конца, несмотря на то что битва была изначально проиграна. Но теперь… Я не осмеливалась и подумать, что все это означает. Он оказался даже большим циником, чем я предполагала.
Я встала.
— Ты готова? — поинтересовался он.
— Готова идти куда угодно, лишь бы подальше от вас.
— Бедняжка Кейт! — воскликнул он и заключил меня в объятия.
Впервые мне захотелось разрыдаться. Я все поняла. На самом деле это не имело отношения к его страсти. Даже к неуемной похоти. Я выступила в роли символа. Узнав, что мы с Бертраном обручились, он потребовал, чтобы Бертран женился на Николь. Бертран отказался. Поэтому барон овладел мной, чтобы иметь возможность подобно своему предку заявить: «Ты все-таки женишься на моей любовнице, хотя и не на той, которую я тебе предлагал».
Думаю, если бы у меня еще оставались силы, я бы его убила. Он заслуживал того, чтобы разделить участь своего предка.
— Кейт, — произнес он. — Я в тебя влюблен.
— Я знаю, что вы способны на любой отвратительный поступок, на все, что угодно, но вы не можете любить. Попытайтесь не лгать мне столь откровенно.
— Какой мне смысл говорить тебе неправду?
— Вы любите себя… свою гордость… свою похоть… свою алчность… вот что вы любите.
— Себя я люблю, это правда… но сразу после меня идешь ты… во всяком случае, сегодня ночью.
Я накрыла ладонью его руку.
— Отпустите меня… пожалуйста.
— Такая трогательная, такая красивая, — заметил он и взял меня на руки.
Я была опрокинута навзничь… и мне было уже безразлично, что со мной происходит. Насилие вошло в привычку. Мое тело больше мне не принадлежало.
— Если бы можно было повернуть время вспять.
