Автор
В Лорде-Обольстительном мир обычных законов любви, нормандский аристократ де Сентевиль восхищается художницей. Но она отталкивается его жестокостью и высокомерием. Как разгорится противостояние этих двух сильных натур?
Это были изысканные вещицы. Я всегда считала их его лучшими работами. Он наотрез отказывался расстаться с ними.
— Кейт, — воскликнул он, — как хорошо, что ты наконец дома! А теперь расскажи мне… все.
Все? Этого я сделать, разумеется, не могла. Лишь на короткое мгновение представила себе, как бы мой любимый, добрый и довольно-таки неискушенный отец отреагировал на известие об изнасиловании своей дочери.
— Миниатюра принцессы… — продолжал он.
— Тоже всем понравилась.
— Барон приезжал на нее посмотреть?
— Нет.
— Моя дорогая Кейт, ты будешь богата. Принцессу было легко писать?
— В каком-то смысле, да. Она просто юная девушка.
— Но она принцесса!
— Она оказалась довольно приятной и добросердечной.
— А барон… — последовала длинная пауза, — …миниатюра ему действительно понравилась? Он реагировал с таким же энтузиазмом, как и на свой собственный портрет?
— Не знаю. Хотя, думаю, она ему понравилась.
— Чудесно.
Мне хотелось закричать: «Пожалуйста, перестань говорить о нем! Я смогу обрести спокойствие, только забыв его!»
— А как ты поживаешь? — сменила я тему. — Ты уже смирился с… неизбежным?
— Твой успех все изменил, Кейт. Я всегда считал тебя необычайно талантливой, но опасался, что будет очень непросто заставить других признать это. Но теперь, благодаря барону…
— Как твои глаза? — перебила его я.
— Мне кажется, я вижу хуже, чем когда мы отправлялись в наше путешествие.
Неужели он не может говорить о чем-то еще, не упоминая постоянно этого человека? Похоже, барон завладел всеми его мыслями.
— Теперь меня ожидают другие заказы, — быстро проговорила я.
— Да.
— Через три недели мне предстоит вернуться в Париж, в дом Дюпонов. Ты ведь помнишь, что мне заказали портреты их дочерей?
— Прекрасно! А когда я думаю, что всем этим ты обязана барону…
— Кажется, пора обедать, — перебила его я. — Клэр будет недовольна, если мы задержимся.
Так мы и пообедали в этот вечер — отец, Клэр и я. Я терзала мясной пирог (к великой радости Клэр) и отвечала на бесчисленные вопросы своих сотрапезников.
