Автор
В Лорде-Обольстительном мир обычных законов любви, нормандский аристократ де Сентевиль восхищается художницей. Но она отталкивается его жестокостью и высокомерием. Как разгорится противостояние этих двух сильных натур?
— …и о вас?
И я сама не заметила, как рассказала ему о жизни в Коллисон-Хаус: о вечеринках у Фаррингдонов, семье викария и сестрах Кэмборн, о романтическом замужестве моей матери и счастье, которое она обрела с отцом, о ее смерти, о том, как нам повезло с Иви, которая вышла замуж за миссионера и покинула уютно-предсказуемую английскую деревню ради романтических опасностей черной Африки.
— Но оставила нам Клэр, — добавила я. — Иви обо всем позаботилась еще до отъезда. Она умела каким-то непостижимым и в то же время самым естественным образом управлять всеми, кто ее окружал.
Бертран внимательно посмотрел на меня.
— Мне кажется, у вас тоже есть… подобные способности.
Я рассмеялась.
— У меня? Что вы! Меня настолько интересуют собственные дела, что я ничего не вижу вокруг себя.
— Я знаю! Живопись! Как я понял, вы тоже ею занимаетесь и она очень много для вас значит. Вы тоже собираетесь писать миниатюры, как и ваши предки?
— Этого мне хотелось бы больше всего на свете.
— Больше всего на свете? Разве вам не хотелось бы любви… семьи… детей?
— Не знаю.
Он улыбался, и я вдруг подумала, что много болтаю. Я ведь совсем не знаю этого человека. Откуда такое доверие к нему? Возможно, оно объясняется бесконечной добротой, которую он излучал… Или же все дело в том, что он производит впечатление опытности и надежности? Хотя, скорее всего, это впечатление создается лишь его одеждой и манерами…
Он располагал к себе, и я, похоже, сообщила ему слишком много.
— Теперь ваша очередь рассказывать о себе, мсье де Мортимер.
— В моей жизни нет ничего интересного.
— Как я поняла, в детстве вам приходилось жить здесь, в замке.
— Да, и в дальнейшем тоже. Барон изъявил желание, чтобы я пожил здесь и научился жизни.
— Какой?
— Жизни высшего света. Императрица Евгения установила в этом плане очень высокие стандарты, и барон желает им полностью соответствовать. Он сожалеет о падении монархии, но все же скрепя сердце примирился со Второй империей[11] и поддерживает Наполеона Третьего… без всякого энтузиазма, но как единственную альтернативу республиканскому строю.
— Барон часто бывает при дворе?
— Да. Но мне кажется, он лучше всего чувствует себя здесь, в Нормандии.
— Он, наверное, очень сложный человек…
— Интересная модель для художника, — улыбнулся Бертран. — Посмотрим, удастся ли вашему отцу обнаружить скрытые глубины его натуры.
