Автор
В Лорде-Обольстительном мир обычных законов любви, нормандский аристократ де Сентевиль восхищается художницей. Но она отталкивается его жестокостью и высокомерием. Как разгорится противостояние этих двух сильных натур?
Я лежу посередине огромной кровати, а он приближается… И вот он совсем близко… наваливается на меня и… О, как я ненавижу его… ненавижу!
— Все будет происходить совсем не так, — успокаивающе проговорила я. — Несмотря на все недостатки, у барона наверняка хорошие манеры… э-э, я имею в виду в постели.
— Что вы знаете о его манерах в постели?
Я поспешно признала, что ничего.
— В таком случае как вы можете о них говорить? Я так боюсь этого брака. Даже если я привыкну, все будет так ужасно… мне придется терпеть эту боль… рожать этих детей, не говоря уже об их зачатии.
— Моя дорогая принцесса, мне кажется, вы стали жертвой каких-то жутких слухов."
"— Я знаю, как зачинаются дети. Знаю, как они рождаются. Быть может, ничего страшного, если все это происходит в общении с человеком, которого любишь. Но когда ненавидишь… и знаешь, что ты ему даже не нравишься… а тебе приходится терпеть все это годами…
— Что за странный разговор!
— Я думала, вы хотите узнать меня поближе.
— Это так, и я хорошо понимаю, что вы чувствуете.
Она улыбнулась мне, и эта улыбка была такой милой и жалобной, что я подумала: если бы мне удалось запечатлеть принцессу именно такой, она была бы прекрасна.
— Кто знает? — произнесла она. — По крайней мере, я могу беседовать с вами.
Такими вот были наши беседы, и это означало, что дружба крепнет и что я нравлюсь ей все больше.
Она была пунктуальна, исправно являлась на все сеансы и охотно беседовала со мной после их окончания.
Теперь я принимала пищу в обществе принцессы и графини. Как-то принцесса с важным видом сказала графине, что к художникам следует относиться с уважением. Их создает Господь, а королей — всего лишь люди.
Серьезная девушка. Мне казалось, что у нее было довольно грустное детство. Будучи сиротой, она переходила от одних родственников к другим, вынужденным считаться с нею лишь благодаря ее титулу…
После каждого сеанса она смотрела на портрет. Мне было приятно, что он ей нравится.
— Мой нос кажется на несколько дюймов укороченным, — комментировала она.
— Если бы это было так, его бы тут вовсе не было. На таком крошечном портрете ничтожная доля дюйма определяет, какой у вас будет нос — крючком, курносый или еще какой…
— Вы такая талантливая! Мое изображение гораздо привлекательнее, чем я есть на самом деле.
— Я так вижу. Вас очень украшает улыбка.
— Вот почему вы все время заставляете меня улыбаться.
