Простившись с влиятельной Мэнфи и обещав вернуться в Вавилон как можно скорее, я провожу долгие часы, думая о том, что она мне рассказала. До сегодняшнего дня моя картина мира в этом инквизиторском городке была неполной — не было Архитекторов. В начале они были задуманы как некий супермен для контроля и управления всеми системами, но теперь я понимаю их важность и влияние на жизнь мелких жителей....
У каждого фалангиста имелась отличная, остро наточенная лопатка из лучшего булата. А под командованием Майора наши бойцы проводили часы, откапывая себе на учениях окопы в полный рост.
На мой вопрос: «Зачем?», Майор ответил таким прозрачно-изумлённым взглядом, что я больше эту тему не поднимал. Очевидно же, если есть лопаты, надо уметь ими копать.
И ведь пригодилось! Когда я отдал приказ, фалангисты сноровисто схватились за шанцевый инструмент. А когда парни узнали, что в самых просторных и глубоких окопах вместе с ними будут прятаться их боевые подруги — валькирии, бойцы заработали лопатками в два раза быстрее.
На пути следования всадников мы раскидали весь «чеснок», который прихватили с собой. Первоначально я рассчитывал замедлить с его помощью преследователей, но и в данном варианте он пригодился как нельзя лучше. Можно сказать, зафиксировал кавалеристов там, где мне лучше."
"Далее, солдаты заняли свои позиции в окопах, укрывшись плащами, а я накрыл песком, используя свой телекинез. В итоге не осталось никаких следов, только две песчаные проплешины по обе стороны от дороги.
В мире Системы встречаются и более странные пейзажи, так что сомневаюсь, что кто-то из степняков насторожится. К тому же после того как их коровы нарвутся на «чеснок» им точно будет не до любования пейзажей.
Полюбовавшись, я ныряю в собственный окопчик, накрываюсь плащом и позволяю песку укрыть меня.
Самое сложное в плане было дождаться неприятеля. Под песком было душно, жарко и чертовски скучно.
Топот копыт и последующие за ним крики я воспринял практически с облегчением.
А теперь придётся напрячься. Странное это чувство, словно ты двигаешь частью тела, которой в действительности у тебя нет. Ты направляешь свою силу, свою волю за пределы тела, чтобы собрать как можно больше песка. Крохотные песчинки подчиняются, скользят и вдруг срываются с мест, становясь послушными.
Я стягиваю в одно место как можно больше серого степного песка и пыли, чтобы потом закружить их в одном резком порыве.
Воздух гудит как в аэродинамической трубе. Кажется, что я поднимаю ветер. На самом деле, наоборот, это воздух закручивается вслед за песком.
Прикусив губу, я вкладываю всю силу в вихрь вокруг нас.
Создаётся сразу после такое ощущение, что всё вокруг подчинила себе песчаная буря.
И по сигналу из солдаты вскакивают из-за своих укрытий, с двух сторон сдавливая табун степняков, словно клещи.
