Простившись с влиятельной Мэнфи и обещав вернуться в Вавилон как можно скорее, я провожу долгие часы, думая о том, что она мне рассказала. До сегодняшнего дня моя картина мира в этом инквизиторском городке была неполной — не было Архитекторов. В начале они были задуманы как некий супермен для контроля и управления всеми системами, но теперь я понимаю их важность и влияние на жизнь мелких жителей....
Один накинул другому на шею верёвку и пытается его задушить. Второй подобрал с земли связанными руками камень и долбит свою жертву по голове.
Самое удивительное, что жертвы не сопротивляются!
— А ну, быстро, прекратить! — командую фалангистам, и они принимаются растаскивать рабов, щедро раздавая тумаки.
Я тоже принимаю участие в процессе, и все, кто смеет мне сопротивляться, получают от Системы нехилые удары током. В общем, спустя минут десять спокойствие восстановлено. Большинство пленников серьёзных повреждений не получило, за исключением одного, который лежит с разбитой башкой и слабо стонет.
— Какого чёрта вы здесь устроили? — обращаюсь я к затихшим степнякам. Безмолвие становится мне ответом. — Ты, как твоё имя?
Я указываю на ближайшего ко мне раба из бывших работорговцев, у которого торчит зуб из-под нижней губы.
— Б-бивень, — тихо выдаёт мужчина.
— По какой причине бедлам? Чего это вы начали убивать друг друга? — прямо спрашиваю у него.
— Так это, — моргает он несколько раз подряд, — Быть рабом — это позор.
Я невольно раскрываю рот. Вот я точно не ожидал того, что у кого-кого, а именно степняков, обнаружится некий кодекс, неожиданно смахивающий на самурайский.
— Предпочтёте смерть рабству, да? — усмехаюсь я.
— Именно, — вздыхает Бивень.
Похоже, его самого такая перспектива не радует, но раз надо, значит надо.
Теперь мне становится понятна их дерзость после пленения. Они просто пытались меня спровоцировать, чтобы я всех их убил. И тем самым позволил переродиться.
Рабами же они не желали становиться, потому что сами не раз и не два поставляли таковых в Вавилон и прочие поселения.
Кто, как не работорговец, знает о незавидной участи раба? Оттого они и боятся стать ими сами!
Не желают переживать весь тот ужас, что им довелось наблюдать и совершать самим.
Перерождение же, этакая рулетка. Может быть, тебе придётся несладко. Но вдруг повезёт?
Но как же мне быть в этой ситуации? Договор раба не позволяет причинить вред мне или поселенцам более высокой категории.
Но вот на других рабов это ограничение не распространяется.
