Под прилавок зеленщицы непривычно тихо вылились голоса: кто-то изучал древние легенды о голом драконе. Лорд-дракон, казалось, не нуждался в подобной славе и предпочитал мирок зеленщика своим присутствием. Однако даже боги и демоны на этот раз проигнорировали его, заставляя дрожать от невинности и нежности в спальне прекрасной леди. Но пришло время для близких родичей, подобравшихся к ее постели, раскачивая ее на коленях....
— О, кстати! — спохватился лорд Рагон. — Я вспомнил, что Древохват планировал участвовать в драконьем отборе, но не сложилось.
— Просто так «не сложилось» или в связи со смертью? — воодушевилась Кларисса, но лорды ничего не знали.
Последние пять минут беседы принесли дознавательнице словесный портрет трех дам сердца друидского посла, адрес господина Трейна и приглашение прилетать к Рагону с Карниэлем, если Клариссе и Мелли — особенно Мелли! — что-то понравится.
В смысле, понадобится.
— Багрового демона в задницу и пятнадцать приспешников сверху! — пробормотала дознавательница, проводив улетающих лордов взглядом.
Глава 4
Перед визитом в Центральный сыскной отдел Кларисса и Мелли все же заехали к следователю, который занимался делом посла Древохвата. Его отделение оказалось совсем рядом, буквально в двух или трех кварталах от городских ворот. Девушки осторожно оставили карету у неуютного, угловатого здания желтовато-песочного цвета и спросили у дежурного, как найти господина Трейна.
Конечно же, дознавательница не рассчитывала, что следователь сразу начнет раскрывать все тайны незнакомым девицам — ей просто хотелось познакомиться и обозначить свое присутствие. Во избежание дальнейших недоразумений в ходе расследования.
— Делегация из Розенгарда? — вскинул голову следователь. — Пожалуйста, проходите.
Дознавательница сухо кивнула, искоса рассматривая заваленный бумагами стол Трейна, обошла такой же стеллаж и осторожно опустилась на колченогий стул для посетителей.
Впечатление о самом Трейне сложилось какое-то смазанное. На первый взгляд следователь, так поразивший дотошностью Рагона с Карниэлем, казался молодым, подающим надежды профессионалом: спокойным, суровым, дотошным двадцатипятилетним молодым человеком.
Господин Трейн едва успел открыть рот, а Мелли уже забрала у Клариссы блокнот и записала туда «какой лапочка!». Едва ли она прониклась профессионализмом Трейна. Скорее, медовым загаром, мягкими каштановыми волосами и длинными — длиннее, чем у Крылатого Короля — ресницами.
