Под прилавок зеленщицы непривычно тихо вылились голоса: кто-то изучал древние легенды о голом драконе. Лорд-дракон, казалось, не нуждался в подобной славе и предпочитал мирок зеленщика своим присутствием. Однако даже боги и демоны на этот раз проигнорировали его, заставляя дрожать от невинности и нежности в спальне прекрасной леди. Но пришло время для близких родичей, подобравшихся к ее постели, раскачивая ее на коленях....
А в том, что история со шпилем стала достоянием всего нашего войска, оказались виноваты мои собственные гвардейцы, не сумевшие удержать языки за зубами. Но осадочек, как говорится, остался.
Генеральская ставка противника погибла тогда почти в полном составе. «Магарыч» был одним из немногих уцелевших — его вытащил принц Аргейн, главная головная боль той кампании.
Тогда он пошел на верную смерть ради своего пса — и смерть отступила, решив, очевидно, не связываться с этими ненормальными.
— ЕСЛИ У ТЕБЯ ЕСТЬ КАКАЯ-НИБУДЬ ЕГО ВЕЩЬ, Я МОГУ ПОПЫТАТЬСЯ ПОЧУВСТВОВАТЬ, ЖИВ ОН ИЛИ НЕТ, — сказал я, когда драконица закончила рассказ и вцепилась в диван, пытаясь не разрыдаться.
Весь мой опыт взаимодействия с Аргейном и его генералом говорил о том, что так просто никого из них не убить. Когда Кларисса сняла с шеи амулет-переводчик, я тут же ощутил, что черный генерал живехонек.
И это можно было использовать.
— ТВОЙ ДРАКОН СЛИШКОМ ДАВНО НЕ НОСИЛ ЕГО, — сказал я Клариссе.
Я, конечно, не стал говорить, что уже все понял, и десять часов потребуется на другое. Я собирался использовать амулет-переводчик, хранивший прикосновения дракона, мои воспоминания и чувства Клариссы для того, чтобы создать нить, ведущую за пределы пентаграммы.
Если чувства будут достаточно сильными, это сможет обмануть магию ритуала, не выпускающую за пределы пентаграммы ничего демонического.
"Кларисса, конечно, не стала отказываться и вопить, что мы будем работать по старому плану. Ее глаза загорелись надеждой: драконица, видимо, тоже вспомнила, что черного генерала трудновато убить.
Но этого было недостаточно. Мне требовалась яркая вспышка чувств.
— ЭТО ОПРАВДАННО, ТОЛЬКО ЕСЛИ ТЫ ЛЮБИШЬ ЕГО, — сказал я, и сделал жест, словно прошу вернуть амулет-переводчик.
Это должно было спровоцировать Клариссу подумать о том, как она любит этого дракона: верного пса Аргейна, предпочитающего платить кровью, но не выбирать между честью и долгом.
— Я готова ждать, — подтвердила драконица. — Я люблю его.
Я сбросил остатки силы в пентаграмму и занялся более тонкой работой.
* * *Три часа работы, и моя тончайшая энергетическая нить пронзила пространство, вышла за пределы ритуальной пентаграммы и нашла нужного человека. Дракона.
