Здесь, казалось, было все: и парики, и строгие пиджаки, и разрывные амулеты, и даже, невесть откуда взявшийся, засаленный дамский бульварный роман.
Ловец потянулся за пиджаком. Дорогая ткань, модный фасон. В следующее мгновение он нещадно смял одежду, на которой до этого не было ни единой складки. Потом достал с верхней полки фляжку с бренди и, отвинтив, опрокинул ее содержимое в рот.
Постоял, гоняя по деснам крепленую жидкость и, подойдя к фикусу, квартировавшему на подоконнике, выплюнул бренди в горшок. Чахлое растеньице, которое хозяин периодически «спаивал», ничего возразить на такие действия не могло, но жухлые листья стали безмолвным укором блондину. Вот только Тэд был не из тех, кого могут смутить высохшие травинки. Его и высохшие старые девы, такие, как личный секретарь мессира, не могли усовестить. А она-то знала толк в словесных изнасилованиях и любила почитать нотации, пока ловцы ожидали приема под дверями кабинета начальника. Куда уж до нее фикусу.
Тэд же лишь тяжело вздохнул и сбрызнул себе лицо остатками бренди. Переводить хороший продукт впустую было откровенно жаль, но ему требовалась ясная голова. А вот вид наоборот — богатенького лоботряса подшофе.
Да, проще было бы заявиться к каждому из подозреваемых как официальное лицо, но дело о смерти Элгриса даже не заводилось — несчастный случай и все. А допрашивать подозреваемых, как причастных к побегу душ из барьера? Для подобного нужно было вывернуть фантазию наизнанку.
К тому же ловец на собственной шкуре понял: иногда лучше было умолчать о том, что ты при исполнении. Сейчас же он печенкой чуял — именно тот случай.
Тэд взмахом руки открыл проход в лабиринт. С появлением в его жизни пигалицы был один плюс — сойти с ума, блуждая по закоулкам мира без теней, ему уже не грозило. Вот только почему воспоминание о Шенни отозвалось в груди глухой тоской?
«Зараза мелкая», — с такой мыслью ловец шагнул в лабиринт.
Шенни.
Посиделки на кухне завершились за полночь: хотя время уже было поздним и клонило в сон, за чашкой взвара с облепихой и мятой хотелось сидеть и сидеть, болтать о чисто женском. Оказалось, что меж мною, Фло и Марлен гораздо больше общего, чем это могло бы показаться на первый взгляд. Мы смеялись, шутили, обсуждали важное и ерундовое. А потом, когда Марлен и Фло засобирались спать, я осталась наедине с книгой.
Да, посиделки — это хорошо, но учебу никто не отменял. Я уже было приготовилась, что придется долго упрашивать талмуд, гладить его по корешку, сдувать невидимые соринки, но едва дотронулась до обложки, как книга распахнулась сама, причем сразу на середине.
Меж страниц лежал нераспустившийся бутон алой розы. Я осторожно взяла его и поднесла к лицу. Меня окутал тонкий аромат.