Автор
Молодая наследница огромного состояния живет безмятежной жизнью, защищенная богатством и положением. Но когда в её мир врывается загадочный незнакомец, спокойное существование разрушается. Перед героиней встаёт выбор между безопасностью и страстной любовью, между долгом и настоящим счастьем.
— И как бы не вспугнуть раньше времени…
Его голос прозвучал неожиданно громко, отразившись от оконного стекла и пустых кабинетных стен.
Тэд усмехнулся. Жестко, цинично и, отбросив карандаш, уже значительно тише протянул, глянув на часы:
— Половина четвёртого… самый разгар."
"Ловец встал, потянулся, но надевать форменный китель не стал. Подошел к шкафу, в недрах которого можно было найти даже то, о чем и помыслить не могло нутро дамской сумочки. Здесь, казалось, было все: и парики, и строгие пиджаки, и разрывные амулеты, и даже, невесть откуда взявшийся, засаленный дамский бульварный роман.
Ловец потянулся за пиджаком. Дорогая ткань, модный фасон. В следующее мгновение он нещадно смял одежду, на которой до этого не было ни единой складки. Потом достал с верхней полки фляжку с бренди и, отвинтив, опрокинул ее содержимое в рот.
Постоял, гоняя по деснам крепленую жидкость и, подойдя к фикусу, квартировавшему на подоконнике, выплюнул бренди в горшок. Чахлое растеньице, которое хозяин периодически «спаивал», ничего возразить на такие действия не могло, но жухлые листья стали безмолвным укором блондину. Вот только Тэд был не из тех, кого могут смутить высохшие травинки. Его и высохшие старые девы, такие, как личный секретарь мессира, не могли усовестить. А она-то знала толк в словесных изнасилованиях и любила почитать нотации, пока ловцы ожидали приема под дверями кабинета начальника. Куда уж до нее фикусу.
Тэд же лишь тяжело вздохнул и сбрызнул себе лицо остатками бренди. Переводить хороший продукт впустую было откровенно жаль, но ему требовалась ясная голова. А вот вид наоборот — богатенького лоботряса подшофе.
Да, проще было бы заявиться к каждому из подозреваемых как официальное лицо, но дело о смерти Элгриса даже не заводилось — несчастный случай и все. А допрашивать подозреваемых, как причастных к побегу душ из барьера? Для подобного нужно было вывернуть фантазию наизнанку.
К тому же ловец на собственной шкуре понял: иногда лучше было умолчать о том, что ты при исполнении. Сейчас же он печенкой чуял — именно тот случай.
Тэд взмахом руки открыл проход в лабиринт. С появлением в его жизни пигалицы был один плюс — сойти с ума, блуждая по закоулкам мира без теней, ему уже не грозило. Вот только почему воспоминание о Шенни отозвалось в груди глухой тоской?
«Зараза мелкая», — с такой мыслью ловец шагнул в лабиринт.
Шенни.
