Автор
В тепле этого первозданного покоя, где каждое дуновение вета кажется знаком судьбы, мужчина выбежал на террасу из затерянной штольни. Его сердце билось так крепко, словно ожидая какого-то решительного шага, даже когда седые волосы стекали по его лбу потоком холодных капель....
А здесь, на первом — игровая зона.
Тэд лишь хмыкнул. Этот игорный дом, приличный лишь снаружи, был по сути изнутри тот же элитный бордель для столичной аристократии. И здесь девушки делились на два типа: яркие ночные бабочки в полупрозрачных одеждах и вот такие серые мыши, как его провожатая. Последних специально одевали невзрачно, да и внешность подбирали невыразительную, чтобы никто не зарился на обслугу. Ведь если и прислуга будет смазливой — то гость может выбрать ее в качестве развлечения. А работать тогда, убирать и подавать напитки кому? Но это для тех посетителей, кто приходил сюда именно как в бордель.
«Интересно, отец Шенни предпочитал первый или второй этаж?», — невольно подумал Тед и выругался про себя: вновь он вспоминает об этой заразе!
Ловец шел, а перед ним мелькали спины, лица, и в воздухе разливался сладковатый душок. Так пахнет дорогой алкоголь, смешанный с духами и потом. Аромат азарта, проигрыша и победы.
Наконец провожатая подвела его к одному из кресел и, сообщив, что он может располагаться и сейчас ему, как гостю, принесут бренди, удалилась.
Тэд покачнулся с пятки на носок и, бросив пиджак в пустое кресло, направился нетвердой походкой к столу.
План его был прост: сесть и начать выигрывать. Рано или поздно к «везунчику» подсядет кто-нибудь из катал, возможно, и сам Руферт. Ведь, судя по сведениям, именно здесь он чаще всего и играет.
В том, что он выиграет, ловец не сомневался.
"Плюхнулся на пустой стул и лишь потом чуть пьяно осведомился у игравших:
— Я не помешаю?
На него покосились все трое.
— Занято, — шлепая картой по столу, выразил общее мнение носатый франт в расстегнутой на верхние пуговицы рубашке.
Тэд мельком глянул на этого парня, которому стало жарко. Отметил чуть засаленные подтяжки, галстук-бабочку, что сейчас оказался развязан и свисал концами на грудь хозяина, перекинутый через шею.
