Автор
В тепле этого первозданного покоя, где каждое дуновение вета кажется знаком судьбы, мужчина выбежал на террасу из затерянной штольни. Его сердце билось так крепко, словно ожидая какого-то решительного шага, даже когда седые волосы стекали по его лбу потоком холодных капель....
— Ты не представляешь, насколько. Мне даже тебя за него одарить хочется. Троекратно.
Я не смогла сдержать смешок, а младший, видя, такую мою реакцию, воспрянул духом и заявил:
— Вот видишь, полдела уже сделано. Шенни я уговорил. Теперь черед за тобой. А пока ты думаешь, милый братец, и морщишь свой лоб, я провожу Шен, как ты и просил, — с этими словами он стремительно подошел ближе и, сграбастав мой локоть, буквально потащил к выходу.
Я лишь успела услышать задумчивое Зака:
— Да уж, идея попросить проводить Шен была не самой удачной.
Все же, как не стремительно буксировал меня из аудитории Клим, но я успела схватить сумку с талмудом и букет. И теперь, активно перебирая ногами, я прижимала к груди цветы, и судорожно поправляла на плече лямку сумки, выразительно пыхтя.
— Куда мы так торопимся?
— На свидание, — ничтоже сумняшеся ответил Клим.
Я озадачилась. Причем настолько, что моя буксировка из разряда «тяжелая» перешла в категорию «невыполнимый подвиг». Спутнику пришлось ослабить хват и пояснить «обузе»:
— Ну что ту непонятного? У меня свидание наклевывается, а тебя надо проводить.
Я уже давно была не маленькая девочка. Вернее не так. Ужа давно не маленькая и после трех лет брака точно не девочка. Поэтому среди беда дня была в состоянии сама добраться до верфей. Оттого молча смерила Клима взглядом.
— Сейчас же перестань!
— Ну, я и слова не сказала, — пожала плечами.
— У тебя слишком выразительное молчаливое мнение, — сдался этот проныра.
Я же озвучила очевидное:
— Если ты так торопишься, я могу сама добраться до дома.
— Ага, сейчас же три раза. Если Зак сказал тебя проводить, значит провожу. Это не обсуждается, — упрямо заверил школяр, а потом, видя что я все еще стою и никак не способствую ускоренной транспортировке своего бренного тела, добавил: — Ех, Шенн, я тебе, между прочим, душу изливаю, в сокровенном признаюсь, в свидании, а ты… Ты страшная эгоистка!
— Сам ты страшный, — я не смогла сердиться долго на этого паяца.
Теперь мы, уже без сопротивления с моей стороны, поспешили к пирсу.
Успели как раз вовремя: еще бы пара минут, и батискаф отчалил. Уже сидя внутри, под мерный гул винтов, я еще раз спросила Клима: почему бы ему не оставить меня и не пойти на рандеву к зазнобе? На что Клим в красках поведал, что с ним будет, если старший узнает, что младшенький не выполнил его просьбу. За мою безопасность «жених» переживал. Я лишь пожала плечами: ерунда, до этого же ничего не случилось.
