Автор
В тепле этого первозданного покоя, где каждое дуновение вета кажется знаком судьбы, мужчина выбежал на террасу из затерянной штольни. Его сердце билось так крепко, словно ожидая какого-то решительного шага, даже когда седые волосы стекали по его лбу потоком холодных капель....
Пока отлеживайся, а если хочешь остаться, то придется отрабатывать свой кусок хлеба.
— Хорошо, — сипло согласилась я.
Фло потерла кончик длинного крючковатого носа:
— Мое дело предупредить. Ты же не из простых… по одёже было видно и по холеным ручкам… Так что смотри сама, сдюжишь ли? — провокационно закончила она.
Я слабо кивнула, и старуха уплыла на кухню. Вскоре оттуда послышался бас, бренчание посуды, а потом и вовсе потянуло крепким табачным дымом."
"А я лежала, таращась в потолок и осмысливая услышанное.
Зато моя матушка была счастлива. Она промокала кружевным платочком невидимые слезинки и все причитала, что теперь у нашей семьи появился тот, кто сможет позаботиться о нас с ней. Родительница и тогда, наверняка, как и сейчас, не чаяла души в Греге. Как же, хороший юноша, из респектабельной, богатой семьи… На такого можно положиться. Как оказалось, на него не то что положиться, даже опираться не стоило.
Так зачем, зачем ему было меня убивать? Неужели из-за любовницы? Слезы беззвучно потекли по моим щекам.
А утро началось с ворчливого:
— Подъем!
Заспанный мозг не успел возмутиться такому произволу (кромешная же темень!), а тело уже начало принимать вертикальное положение. С кряхтением и стонами, но все же. И только сев на своей лежанке, проснулась окончательно и сообразила, что вроде как я больная и чуть ли не при смерти.
— Вот то-то же! — назидательно приветствовала меня старушня.
Я с сомнением посмотрела на этого изверга в фартуке.
— И нечего на меня зенки пялить. Вон, роженицы через час с постели встают и ходють, дитя трясут. Думаешь, это оттого, что все вокруг изверги? — не дождавшись моего ответа, карга продолжила. — А вот и нет… Работа посильная, она быстрее любого отлеживания боков хворь прогоняет.
