Автор
В тепле этого первозданного покоя, где каждое дуновение вета кажется знаком судьбы, мужчина выбежал на террасу из затерянной штольни. Его сердце билось так крепко, словно ожидая какого-то решительного шага, даже когда седые волосы стекали по его лбу потоком холодных капель....
Я рассматривала чуть с горбинкой нос, четко очерченные губы и скулы, иссиня-черные волосы, морщинку на переносице… Высокого грациозного мужчину, в красоте которого сквозило что-то дьявольски соблазнительное, загадочное, притягивающее к себе, как магнит. Рассматривала и мыслями была далеко.
До меня медленно доходило осознание: как, смрад раздери, тяжело, оказывается, не обольщаться внешностью. Отчего так сложно думать и решать все самой? Но еще вдвое тяжелее претворять решения в жизнь.
Пауза после вопроса Зака затягивалась, секретарша уже почти влюбленно вздыхала, а я… едва не ответила на это дружеское «Шенни» как привыкла, с соблюдением всех правил этикета.
— Верно, господин, — рукавом утерла несуществующую соплю, переняв этот жест у Тима с Томом.
«Девочка из трущоб не может выражаться как светская барышня», — мысленно одернула я себя, убеждаясь, что во включенных мозгах есть преимущества.
«Господин» от жеста усмехнулся, а вот секретарша осуждающе посмотрела на мою манжету. А когда я протянула ей листки анкеты, и вовсе взяла их кончиками пальцев.
Младший братец Зака попытался ускользнуть под шумок, но холодное замечание старшего удержало его, почти утекшего за порог, не хуже силков.
— Мы еще не договорили, Климерин, — и уже обращаясь к секретарше, скрупулезно что-то изучающей в моей анкете: — Спасибо, госпожа Лариссия. Вы были столь любезны вызвать моего брата для беседы с занятий…
От такой скромной похвалы она расцвела не хуже, чем ветрянка на детской попе.
"— Ну что вы, не стоило. К тому же проступок вашего брата был не столь серьезен, чтобы докладывать о нем начальству, — на последней фразе она понизила голос и покосилась на дверь директорского кабинета.
— И все же, я вам безмерно благодарен, — настаивал Зак, заставляя щечки Лариссии разрумяниться.
Я же, впервые наблюдавшая за процессом охмурения со стороны, к тому же без розовых очков, поняла: Зак — тот еще пройдоха.
Когда же с любезностями было покончено, то Зак, убедившись, что я таки его новая подопечная, вручил мне принесенный с собою талмуд со словами: «Прежде, чем приступим к практическим занятиям, тебе стоит его изучить».
