Автор
В тепле этого первозданного покоя, где каждое дуновение вета кажется знаком судьбы, мужчина выбежал на террасу из затерянной штольни. Его сердце билось так крепко, словно ожидая какого-то решительного шага, даже когда седые волосы стекали по его лбу потоком холодных капель....
Я слышать ничего не желаю про то, что на акуле силовой аркан подчинения, а на тебе амулет, позволяющий дышать под водой на глубине. Тебе ли не знать, как может соскользнуть плетение или порваться шнурок на шее. Ни я, ни мать, ни отец не хотим тебя потерять, — он взял лицо брата в ладони, внимательно глядя в глаза.
— Вот знаешь, Зак, я точно уверен, что ты не пытался применить магию, но почему у меня такое чувство, что мне в голову вбили, словно кол, чужую мысль? — в речи младшего сквозили недовольство и теплота одновременно.
— Просто эти магия обычного человеческого убеждения и заботы. Иди уже. И позови мою… подопечную, — понеслось вслед выходящему из аудитории Климу.
Я успела как раз вовремя.
Дверь открылась, и из нее медленно вышел Клим. Парню откровенно не хотелось идти обратно на занятие: если я правильно поняла слова благодарности куратора секретарше за то, что та вызвала младшего прямо с урока.
Он поискал меня глазами и, обнаружив на подоконнике, ухмыльнулся жизнеутверждающе, после чего заявил:
— Иди.
Увы, я его оптимизма не разделяла. Проходя мимо скалящегося Клима, который откровенно разглядывал меня от макушки до пяток и даже больше: пялился изо всех сил, как на диковинку, — я не сдержалась. Воспитание было против, но желание поддеть — наглее, а соответственно, решительнее и сильнее. Оттого оно напрочь вытеснило догмы этикета.
— Если ты хотел испортить мне настроение, то я отлично могу справиться с этим сама.
— Я не хотел тебя обидеть, мне просто случайно повезло, — тут же нашёлся с ответом наглец, хулигански улыбаясь от уха до уха.
Да уж, в острословии мне с этим парнишкой пока не тягаться. Но если у младшего язык как бритва, то каков должен быть Зак?"
"— Надеюсь, такое везение — не семейная черта? — уточнила подозрительно, уже берясь за ручку двери.
— Конечно нет, — показывая мне парадный оскал, отрекомендовался Клим. — Это наша фамильная гордость. Ну, а если ты хочешь узнать о других моих гордостях и достоинствах, то я могу тебя просветить.
Если бы взглядом можно было убить, то я обязательно бы попыталась, а пока лишь мстительно разжала пальцы, и талмуд из моих рук выпал аккурат на ногу зубоскала.
Клим зашипел, но ничего не сказал. А я же, невинно хлопая ресничками, приложила руки к груди и, извиняясь, залепетала:
— Ой, а у меня фамильная черта — это неуклюжесть…
Из аудитории донесся смех. Приятный, бархатистый и заразительный.
