Бред странного, безумного человека, ворвавшегося в лагерь четверых охотников, – это лишь первый шаг четверых друзей в мир кошмара, далеко превосходящего человеческое понимание. В мир кромешного Ада, правит которым Зло. Абсолютное Зло, пришедшее, дабы нести людям погибель и страх. Зло, единственное оружие против которого кроется в тайной магии старинного индейского амулета – «Ловца снов»…...
В глубине души вы этому не верите, но это чистая правда. Ваше сердце уже трепыхается в груди, как заживо похороненный, бьющий кулаками в крышку гроба. Интересно, каково будет таскать на себе еще фунтов восемьдесят – сто?
– Затк…
– Когда вы упадете, Барри, эффект будет, как от рухнувшей Вавилонской башни. Люди, ставшие этому свидетелями, будут толковать о случившемся еще долгие годы. Да вся посуда с полок попадает…
– Замолчите!
Барри стремительно садится. На этот раз он не нуждается в помощи Генри. И он смертельно бледен, если не считать двух ярких розочек, расцветших на щеках.
– …даже кофе из их чашек расплещется, а вы обмочитесь, совсем как она когда-то…
– ПРЕКРАТИТЕ! – визжит Барри. – ПРЕКРАТИТЕ, ВЫ, ЧУДОВИЩЕ!
Но Генри уже завелся. Он не может остановиться. Он видит линию, а когда ее видишь, нельзя притвориться, будто она не существует.
– …если вовремя не очнетесь от того ядовитого сна, в котором пребываете…
Только Барри ничего не хочет слушать, абсолютно ничего. Он выбегает из комнаты, тряся необъятными ягодицами, и исчезает за дверью.
А Генри сидит, не двигаясь, прислушиваясь к топоту целого стада бизонов в облике всего одного человека. Барри Ньюмена. Вторая комната пуста: у него нет секретаря, и с бегством Барри трудовая неделя окончена. Что ж, все к лучшему. Ну и влип же он!
Генри подходит к дивану и ложится.
– Доктор, – говорит он, – я опарафинился по полной программе.
– Как это случилось, Генри?
– Сказал пациенту правду.
– Но разве истина не делает нас свободными, Генри?
– Нет, – отвечает он себе, глядя в потолок.
– Закрой глаза, Генри.
– Хорошо, доктор.
Он закрывает глаза. Комнату вытесняет мрак, и это хорошо. Тьма стала его подружкой. Завтра он встретится с остальными друзьями (по крайней мере с тремя), и свет вновь покажется добрым. Но сейчас… сейчас…
– Доктор?
– Да, Генри?
– Это типичный случай, именуемый «день другой, дерьмо все то же». Вам это известно?
– Что это значит, Генри? Что это значит для тебя?
– Все, – шепчет он, не открывая глаз, и тут же добавляет: – Ничего.
Но это вранье. И далеко не первое, сказанное им здесь.
Назавтра все четверо едут в «Дыру в стене», а впереди потрясные восемь дней. Великим охотничьим экспедициям грядет конец, хотя никто, разумеется, об этом не подозревает. До наступления настоящей тьмы еще несколько лет, но она близится.
Тьма близится.
2001: Джоунси. Беседа преподавателя со студентом
Нам не дано знать, каким дням и событиям суждено изменить нашу жизнь.
