Не знаю, осталась ли хоть одна нормальная извилина в твоем чокнутом мозгу, но если все же есть, удели мне чуточку внимания. Рядом со мной человек по имени Генри Девлин. Впереди… возможно, в ста милях от нас – его друг, Гэри Джоунс. Только это уже не он. Им завладел пришелец, инопланетный разум, которого он называет «мистер Грей».
Гэри… Гэри… – думал Курц. По анаграммам их узнаем их…
– Все, что делалось в Джефферсон-трект, не имело смысла, – продолжал голос из динамиков. – Бойня, которую ты задумал, Курц, бессмысленна – умрут ли они сами или от пули, все равно угрозы не представляют.
– Слышали?! – истерически завопил Перлмуттер. – Не представляют! Не…
– Заткнись! – рявкнул Фредди, смазав его по физиономии. Курц едва заметил это. Он вытянулся в струнку, сверкая глазами, навострив уши. Бессмысленна? Оуэн Андерхилл в самом деле утверждает, что самая главная в его жизни операция бессмысленна?"
"– …среде, понял? Они не способны выжить в нашей экосистеме. Кроме Грея. Потому что ему посчастливилось найти совершенно иного хозяина. Того, который коренным образом отличается от остальных людей. Так вот, Курц, если тебе хоть что-то дорого в этом мире, если у тебя есть хоть какие-то принципы, ты немедленно прекратишь охоту и позволишь нам спокойно позаботиться о деле. Позаботиться о мистере Джоунсе и мистере Грее. Вероятно, тебе удастся поймать нас, но сильно сомневаюсь, что ты сумеешь захватить их. Они слишком далеко к югу. И мы думаем, что у Грея есть план. Что-то такое, что может сработать.
– Оуэн, ты переутомился и возбужден, – спокойно произнес Курц. – Остановись. Что бы там ни было, мы все можем сделать вместе. Мы…
– Если тебе не все равно, ты выйдешь из игры, – холодно перебил Оуэн. – Конец связи. Я отключаюсь.
– Не смей, дружище! – заорал Курц. – Не делай этого! Я запрещаю!
Громкий щелчок, и динамики исторгли невнятное шипение.
– Он отключился, – сказал Перлмуттер. – Отсоединил микрофон. Заткнул приемник. Все.
– Но вы слышали его? – спросил Кембри. – Во всем этом нет ни малейшего смысла. Едем назад.
На лбу Курца забилась жилка.
– Можно подумать, я куплюсь на его уговоры, после всего, что произошло!
– Но он говорил правду, – отчеканил Кембри, впервые поворачиваясь к Курцу всем телом: широко раскрытые глаза, забитые в уголках Рипли или байрумом, или как там он его называл. Брызги слюны испятнали щеки, лоб и маску Курца.
