Пожалуйста, Генри, можно я с вами?"
"– А что, если вам придется умереть у него на глазах? – спросил Генри, ненавидя себя за жестокость. За то, что жизнь так вышколила его. Научила нажимать нужные кнопки. – Хотите, чтобы он все это видел, Роберта?
– Нет, конечно, нет, – устало ответила она и после короткой паузы добавила, ранив Генри в самое сердце: – Будьте вы прокляты!
Потом подошла к Даддитсу, оттолкнула Оуэна, быстро застегнула молнию куртки и, взяв его за плечи, всмотрелась в глаза. Маленькая, неугомонная птичка-женщина.
Высокий, бледный сын, затерявшийся в огромной куртке. Слезы Роберты внезапно высохли.
– Будь хорошим мальчиком, Дадди.
– Уду, ама.
– Слушайся Генри.
– Уу, ама. Уу ууся Ени.
– Не расстегивайся. Кутайся получше.
– А, ама, – послушно вторил Даддитс, которому явно не терпелось поскорее уйти, и это вновь вернуло Генри к прошлому: походы за мороженым, игра в мини-гольф (Даддитс, как ни странно, был прекрасным игроком, только Питу удавалось иногда его побить), путешествия в кино, и всегда «слушайся Генри», или «слушайся Джоунси», или «слушайся друзей», и всегда «будь хорошим мальчиком, Дадди», и всегда «я уу ошим, ама».
Она оглядела его в последний раз.
– Я люблю тебя, Дуглас. Ты всегда был замечательным сыном, и я очень тебя люблю. Поцелуй меня.
Даддитс поцеловал мать; та нерешительно, словно украдкой, погладила его небритую щеку. Вынести это не было сил, но Генри все же смотрел, смотрел, потому что был так же бессилен, как муха, попавшая в паутину.
Всякий Ловец снов был к тому же капканом.
Даддитс еще раз чмокнул мать, но блестящие зеленые глаза перебегали с Генри на дверь. Даддитс торопился. Почему? Знал, что люди, которые охотятся на Генри и Оуэна, совсем близко? Или для него это – приключение, как в прежние времена, когда их пятерка была неразлучной? И то, и другое? Возможно.
Роберта разжала руки и отступила, с отчаянием глядя на сына.
– Роберта, – прошептал Генри, – почему вы не сказали нам, что происходит? Почему не позвонили?
– А почему вы не приезжали?
Генри мог бы спросить, почему не звонил Даддитс, но это было бы прямой ложью.
Даддитс постоянно звонил, с самого марта, когда Джоунси попал в аварию. Он подумал о Пите, сидевшем в снегу рядом с перевернутым «скаутом» и писавшем Даддитс — раз, другой, третий… Даддитс, заточенный на острове «Где-то-там» и умирающий в тюрьме, Даддитс, посылающий призыв за призывом, но в ответ – молчание.
