Где тот сухарь-бюрократ, не расстающийся с портфелем в обычных условиях и планшеткой в полевых: форма с иголочки, волосы аккуратно зачесаны на левый пробор, прямой как линейка? Тот, который под угрозой смерти не мог заставить себя забыть обращение «сэр»? Исчез. Исчез навсегда. И хотя он страшно похудел, лицо вроде бы стало одухотвореннее. Превращается в Ма Джоуд, подумал Курц, едва не хихикнув.
– Босс, мне пить хочется. – Перли тоскливо глянул на пепси Курца и выпустил очередной омерзительно пахнущий заряд."
"Ма Джоуд с трубой в аду, подумал Курц и на этот раз действительно хихикнул.
Фредди выругался, но уже без прежнего отвращения, похоже, он смирился и едва не скучал из-за отсутствия новых, более острых ощущений.
– Боюсь, это моя, дружище, – покачал головой Курц. – У меня самого в глотке пересохло.
Перлмуттер хотел что-то сказать, но поморщился от очередного приступа боли. И снова пукнул, но на этот раз не так оглушительно, словно бездарный ребенок, дующий в пикколо. Глаза его хитро сощурились:
– Дайте пить, и я скажу кое-что новенькое.
– Пауза. – То, что вам необходимо знать.
Курц задумался. Дождь хлестал сквозь разбитое стекло, заливая сиденье. Чертово окно просто чирей в заду, хвала Иисусу, рукав его куртки промок насквозь, но придется потерпеть. В конце концов кого винить?
– Себя, – бросил Перли, и Курц подпрыгнул. Черт возьми, до чего же неприятная вещь это чтение мыслей! Думаешь уже, что привык, ан нет, оказывается, ничего подобного. – Вы и виноваты. Так что давай-ка бутылку, босс.
– Придержи язык, гнусь! – рявкнул Фредди.
– Скажи, что знаешь, и получишь остаток. – Курц поднял бутылку и поболтал перед измученным взором Перли, не без смешливого презрения к себе.
Когда-то он командовал полками и посылал их в бой, чтобы творить геополитику, переделывать и стирать с лица земли огромные территории. Теперь вся его команда состоит из двух человек и бутылки газировки. Как же низко он пал! Вот к чему приводит гордыня, хвала Господу! Он обладал поистине сатанинской гордыней, но если это и смертный грех, то такой, от которого трудно отказаться.
Гордыня – пояс, который поддерживает твои штаны даже после того, как эти штаны с тебя содрали.
– Обещаете? – Мохнатый красный язык Перли облизнул запекшиеся губы.
– Пропади я пропадом, если совру, – торжественно поклялся Курц. – Не веришь – прочти мои мысли.
Несколько мгновений Перли изучал его, и Курц почти чувствовал, как мягкие пальцы (грибок под каждым ногтем) копаются в его голове.
