"
"– Думаю, я и сам не прочь это попробовать, – сказал Джоунси, выкладывая сандвичи на сковороду маслом вниз. Бульон уже закипал, от него шел дивный запах – уюта и тепла.
– Разумеется. Надеюсь, с вашими друзьями все в порядке.
– Да, – рассеянно произнес Джоунси, помешивая в кастрюльке. – Где вы остановились?
– Ну… мы обычно охотились в Марс-хилл, там у дяди Нэта и Бекки был охотничий домик, но два года назад какой-то кретин поджег его. Пьянство и сигаретные окурки до добра не доведут, как говорят пожарные.
– Да, дело обычное, – кивнул Джоунси.
– Правда, страховку выплатили, но охотиться стало негде. Я уже думал, что на этом всему конец, но Стив нашел довольно милое местечко в Кинео. Я думал, это просто тауншип[9], нечто вроде поселка, еще одна часть Джефферсон-трект, но немногие жители зовут его Кинео. Вы знаете, о чем я?
– Знаю, – проговрил Джоунси онемевшими губами. Очередной телефонный звонок из ниоткуда. «Дыра в стене» находилась примерно в двадцати милях к востоку от магазина Госслина. Кинео же был милях в тридцати к западу.
Всего пятьдесят миль. И его хотят убедить, что человек, сидящий на диване и едва не с головой укутанный в пуховое одеяло, прошагал со вчерашнего дня пятьдесят миль? Бред. Немыслимо.
– Вкусно пахнет, – сказал Маккарти.
Так и было, вот только Джоунси потерял аппетит.
3
Он как раз нес тарелку к дивану, когда послышался топот ног по гранитной плите. Дверь распахнулась, и в комнату в клубах снега ввалился Бивер.
– Член Иисусов! – воскликнул он. Как-то Пит составил список биверизмов, и «Член Иисусов» оказался в первой пятерке вместе с такими перлами, как «слизь подзалупная» и «поцелуй меня в задницу», выражениями, отдававшими одновременно дзен-буддизмом и непристойностью.
– Я уж боялся, что так и останусь в снегу, но тут увидел свет, – продолжал Бив, воздев к потолку руки с расставленными пальцами. – Узрел свет, Господи, да, сэр, слава Ии…
Но тут запотевшие стекла очков начали потихоньку проясняться, Бив заметил незнакомца на диване, медленно опустил руки и улыбнулся: одна из причин, по которой Джоунси любил его еще с начальной школы.
Пусть Бив иногда бывает утомительным, надоедливым и уж, разумеется, его никак нельзя назвать самой яркой лампочкой в люстре, но первой реакцией на неожиданность и внезапность всегда были не сдвинутые брови, а улыбка.
– Привет, – сказал он. – Я Джо Кларендон. А вы кто?
– Рик Маккарти. – Рик встал, одеяло свалилось, и Джоунси увидел солидное брюшко, выпирающее из-под свитера.
