Нет!!! Поцелуй меня в задницу! Поцелуй меня в сраную задницу! ВЫ НЕ СМЕЕТЕ!
Он оттаскивает собаку и поворачивает боком, совсем как уже опоздавший на самолет пассажир пытается втиснуть в чемодан последнюю неподатливую вещь.
Так он пройдет, думает мистер Грей.
Да. Пройдет. Даже если придется раздавить собачье брюхо руками Джоунси, и байрум вырвется наружу. Так или иначе, но чертова скотина пройдет.
Распухающее лицо. Вылезающие из орбит глаза. Перекрытое дыхание. Единственная жирная вена, пульсирующая в середине лба Джоунси.
Мистер Грей, не помня себя, пихал и пихал собаку в провал и в отчаянии принялся долбить собаку кулаками в грудь.
Лезь же, черт бы тебя побрал, лезь!
ЛЕЗЬ!
21
Фредди Джонсон сунул карабин в окно брошенного «хаммера», а в это время Курц, крадущийся за его спиной (чем-то это напоминало атаку на корабль серых), ждал, что будет дальше.
– Два штафирки, босс. Похоже, Оуэн решил избавиться от лишнего мусора, прежде чем двинуться дальше.
– Мертвы?
– Как поленья. Скорее всего Девлин, и тот, другой.
За которым они заезжали.
Курц подошел к Фредди, сунул голову в разбитое окно и кивнул. Ему они тоже показались мертвыми, пара белых личинок, скорчившихся на заднем сиденье, все в крови и стеклянной крошке. Он поднял было пистолет, собираясь поставить последнюю точку. Чтобы все было наверняка. По одному в лоб каждому… не повредит, пожалуй. Поднял… и опустил. Оуэн, вероятнее всего, не слышал их мотора. Снег был поразительно тяжелым и мокрым, настоящее акустическое одеяло, так что все возможно.
Зато наверняка услышит выстрелы.
Курц резко обернулся.
– Показывай дорогу, дружище, и смотри, поосторожнее, кажется, под ногами чистый лед. Кроме того, мы еще можем застать его врасплох. Думаю, стоит помнить об этом, ясно?
Фредди кивнул.
Курц улыбнулся и сразу стал удивительно похож на скалящийся череп.
– Если повезет, дружище, Оуэн Андерхилл отправится в ад, даже не поняв, что уже сдох.
22
Телевизионный пульт, прямоугольник черного пластика, покрытый байрумом, лежит на тумбочке мистера Грея.
Джоунси хватает его, голосом, странно похожим на тенор Бивера, бормочет:
– Мать твою, дерьмо чертово, – и со всех сил грохает им о край стола, будто крутое яйцо разбивает. Пульт лопается, выплескивая батарейки и оставляя в руках Джоунси уродливый пластмассовый обломок. Он тянется к подушке, которую Генри прижимает к лицу барахтающейся твари. И на мгновение колеблется, вспоминая первую встречу с мистером Греем, их единственную встречу.
