Даддитс мертв. Должно быть, мертв. Он потратил остатки угасающей энергии на то, чтобы привести Генри и Джоунси в больничную палату.
Но Даддитс застонал. Глаза его открылись, и глядя в них, Генри вновь вернулся на снежную дорогу-тупик. Дорогу в один конец. Глаза Даддитса были красно-кровавыми нолями. Глаза сивиллы.
– Уби, – вскрикнул Даддитс. Руки его поднялись, словно держа невидимое ружье. Он словно целился в невидимую мишень. – Убу-у! Поа а аоту!
Пора за работу…
В ответ откуда-то из леса донеслись два ружейных выстрела.
Пауза.
Третий выстрел.
– Дад… – прошептал Генри. – Даддитс!
Даддитс увидел его. Даже полными крови глазами Даддитс видел его. Генри более чем чувствовал это: на миг он действительно видел себя глазами Даддитса. Все равно что смотреть в волшебное зеркало. Он видел когдатошнего Генри, парнишку, глядевшего на мир сквозь роговые очки, чересчур большие для его лица и всегда соскальзывающие на кончик носа. Он чувствовал любовь Даддитса к нему, простую, незамысловатую эмоцию, не замутненную ни сомнением, ни эгоизмом, ни даже благодарностью.
Генри обнял Даддитса и, ощутив невесомость его тела, заплакал.
– Тебе везло, приятель, – прошептал он, жалея, что нет рядом Бивера. Бивер мог сделать недоступное Генри – убаюкать Даддитса. – Ты всегда был самым счастливым из нас, вот что я думаю.
– Ени, – пробормотал Даддитс, осторожно коснувшись щеки Генри. Он улыбался и выговорил на удивление правильно: – Я люблю тебя, Ени.
28
Впереди раздались два выстрела – хлесткие удары карабина. Не так уж и далеко.
Курц остановился. Фредди отошел уже футов на двадцать и замер у таблички, воспрещавшей рыбалку вблизи от опор.
Третий выстрел, и тишина.
– Босс, – сказал Фредди, – там какая-то заварушка.
– Ты ничего не видишь?
Фредди покачал головой.
Курц приблизился к нему, даже в этот момент немного развеселившись, когда Фредди нервно дернулся, ощутив на плече руку босса. Дернулся? И не зря. Нюх у него что надо. Если Эйбу Курцу удастся пережить следующие пятнадцать – двадцать минут, в новый сияющий мир он намерен отправиться один.
Никто не будет висеть над душой, никто тяжким грузом не ляжет на плечи, никаких свидетелей его последней партизанской войны. Фредди может питать какие угодно подозрения, но наверняка не знает правды. Ничего не поделаешь, телепатия прошла, как грипп. Печально, конечно. Печально для Фредди.
– Похоже, Оуэн нашел кого еще убить, – прошептал Курц Фредди на ухо, в котором еще оставалось несколько прядей Рипли, побелевших и сухих.
