Автор
Владивостокская барышня Карина получает два неожиданных звонка из клиента — мужчина хочет встречи с ней в ночном клубе, что вызывает у неё смесь эйфории и страха. Уровень загадочности растёт как только Карину подсказывает, что клиентом оказался черноволосый брюнет, способный разрушить все планы её скромной студентки. В мире Ловеласа для брюнеток начинается новое путешествие, где каждая встреча может быть последней игрой в большую игру....
– Уже нажаловался? – беременная блондиночка улыбается мне, расставляя тарелки на столе, когда мы с ее мужем заходим в кухню.
А вот Захару наоборот, посылает лишь строгий взгляд, но этот пройдоха даже не смущается – расплывается в улыбке на все свои тридцать два зуба, чем вызывает у моей подруги лишь скрежет зубов. Прекрасно знает, что Настя за эту его очаровательную улыбку готова простить ему все грехи, и наглым образом этим пользуется.
Эх, все мужики нечестно играют, даже влюблённые.
– Не нажаловался, а поделился наболевшим, – отвечаю вместо Захара, а он посылает мне в ответ взгляд, полный благодарности, а после отодвигает стул, помогая мне сесть.
– Как можно быть таким безответственным! – выдает моя подруга, когда ее любимый мужчина помогает усесться и ей. – Машине четыре месяца, а ты…
– От этого никто не застрахован, – перебиваю ее пламенную речь, чтобы не нагнетать обстановку. – И тебе нервничать нельзя, – дотрагиваюсь до ее руки, хотя прекрасно знаю, что она шутит.
Потому что любит Захара. Не за деньги, связи и положение, а за то, что он…
А фиг его знает, за что. Ведь любят обычно вопреки. Вот я, например, за что любила Валевского? Красивый, умный, веселый… Как-то маловато в нем положительных качеств, за что можно любить.
Тьфу ты, черт – опять этот Валевский. Чтоб ему пусто было! Угораздило же его припереться именно сегодня в мой кабинет!
– Предлагаю выпить, – обращается ко мне Захар, а я в недоумении смотрю на парня.
– Я за рулем, – стучу пальцем по виску, чтобы сначала подумал, а потом предлагал.
– Ты, кстати, тоже наказана, – влезает в наш диалог Настя, заставляя меня повернуться в ее сторону.
– Я? – повторно удивляюсь, округляя глаза. – Что-то не припомню за собой грехов. Или все-таки тоже накосячила, как и Гончаров?
– А кто две недели не приезжал в гости? – Птичка приподнимает одну бровь, всем своим видом показывая, что возражения не принимаются. – Поэтому, – тянет гласные буквы в последнем слове, не давая мне ничего возразить в ответ.
– Настена… – начинаю я канючить, однако получаю лишь категоричный ответ:
– С беременными спорить нельзя! Можешь даже выпить, я разрешаю.
Прыскаю от смеха, но все равно отказываюсь от алкоголя – нет вообще никакого желания что-либо пить или праздновать. Ужин, сытый желудок, а потом душ и сон – это программа максимум на ближайшие два часа.
