— И потом, я всего по чуть-чуть приготовила, три штучки того, пяток другого. Вы садитесь, я всё подам!
Фея засуетилась, яркой бабочкой порхая по кухне и заставляя также порхать столовые приборы: подчиняясь нитям магии, тарелки сами собой вылетали из шкафа и наполнялись разносолами. В процессе полёта всего и вся Зизи непрерывно стрекотала о погоде, последних сплетнях Волшебного леса и шуме столицы, но Сету всё сильнее казалось: кроха удручена и усердно о чём-то умалчивает, думая совсем не о том, что лопочет. Самое подозрительное: она с порога не поинтересовалась, как продавались её слёзы на базаре!
— Сядь, Зизи, — скомандовал Сет, ставя на край стола маленький пуфик, державшийся на кухне только ради феечки.
Ловец вытащил из кармана купленную сегодня баночку с любимым вареньем крохи (земляничным!) и поставил её перед миниатюрной чашечкой, когда-то входившей в набор детских игрушек. Из того же набора были взяты медная ложечка и фарфоровое блюдечко: дочери богатых жителей столицы покупали такие для своих куколок. Фея уселась на пуфике и с видимым удовольствием погрузила ложку в варенье, но хмурая складочка между тонкими бровками так и не разгладилась.
— Мы не скоро возвращаться домой планируем? — спросила Зизи, прихлёбывая цветочный чай из чашечки.
— Придётся задержаться. Во-первых, другие ловцы могут опять каких-нибудь глупых птенцов словить, во-вторых, я пока сам не знаю, кого мне «поймать» на опыты, — объяснил Сет.
— Да уж, второй раз крик баньши им всучить не удастся, — кивнул Фредо. — Жаль, товара мало, и наш простой в самый жаркий сезон вызовет недоумение.
— Как продавались мои слёзы? — встрепенулась Зизи, вспомнив о главном.
— Отлично! Дороже твоих слёз только шкуру саламандры продали, — похвалил её Фредо.
— Шкуру? — скривилась Зизи и личико её стало печальным-печальным.
— Так она ж большая, а в перерасчёте на единицу товара твоя слезинка в тысячу раз дороже чешуйки! — горячо заверил мальчик, и фея повеселела:
— Я всегда вам толковала: не теми слезами торгуете, товарищи! Подумаешь, эка невидаль: слёзы умиления беременной драконицы. Тьфу! Крокодиловы слёзы саламандры — тьфу три раза! А пыльца как продавалась?
— Твою продали сразу, — не моргнув глазом, заверил Фредо, хоть все запасы липкого порошка с крыльев фей хранились в чулане в одной большой коробке.
— Я вам ещё натрясу, мне не жалко, — пообещала польщённая кроха.
