Зачем мне неприятности?
Людка забилась в истерике. Из ее сбивчивого рассказа он толком ничего не понял.
— Я даже звать тебя как, не знаю.
— Людка. Людка Петрова, — она размазывала слезы по округлым детским щекам.
Вадиму было жаль девчонку. Что он пристал, как репей? Если одна баба ему жизнь попортила, то нельзя во всех остальных женщинах стерв видеть. Да и какая она женщина, посмотреть не на что. Девчонка совсем. Мордашка, правда, симпатичная, а сама тоненькая, как былинка. В его вкусе были крупные женщины, налитые, и возрастом постарше его. Такие уже знали, что к чему, внимания много к себе не требовали, с ними не было проблем. А здесь такое дело.
Людка о себе больше ничего не рассказывала.
Вадим, приглядевшись к ней, решил: черт с ней, пусть живет. Когда-нубудь ему это доброе дело зачтется. Куда ее в самом деле в шею гнать? Образуется все как-нибудь…
Он уже всерьез подумывал о том, чтобы поговорить о Людмиле с хозяином, может, пристроит куда-нубудь. Пока Вадим решил погодить, время терпит, да и Беглову сейчас не до этого.
Людка без дела не сидела. Кроме того, что навела в доме идеальный порядок, правда, там и наводить было особенно нечего, квартира стояла полупустая, нашла себе еще одно занятие. Стала готовить для Вадима всякие вкусные блюда.
— Слушай, я не помню, когда так вкусно ел, — облизывался он, поедая домашние пельмени, пирожки с рыбой, запеканки и зразы. — Откуда такой талант?
— Бабушка научила, — коротко ответила Людка.
Его изумлению не было предела. Жаль, не в его вкусе эта малышка, а то бы…
Всем девчонка хороша, одно плохо: наотрез отказывается выходить на улицу.
— Я здесь ночую не каждый раз, меня по два-три дня дома не бывает, и не могу я постоянно думать о том, что ты есть-пить будешь. Не обязан. Чего проще, взяла авоську, спустилась в магазин. Рядом все.
Людка замотала головой.
Вадим, увидев, как она вся задрожала от этих слов, как задергались у нее губы, плюнул.
— Учти, у меня жизнь беспокойная, — в сердцах бросил он, — не жрамши насидишься.
Странное дело, с тех пор, как появилась эта девчонка, в его жизни что-то незаметно изменилось. У него не было сестры, такие родственные чувства ему были незнакомы, но к ней он относился, как брат, как сильный, умеющий постоять за себя человек, к слабому, которого обидели. Он и помыслить не мог о том, чтобы залезть к ней в постель, пользуясь положением хозяина.
У Людмилы было потрясающее чувство такта: она ни к чему не притрагивалась, не спросив разрешения.
Вадим удивлялся. Обычно стоило пустить бабу в дом, как она тут же начинает все прибирать к рукам и диктовать свои условия. С этим он сталкивался не раз. Здесь был другой случай.
Лишь однажды Людка поступила, не спросив его. Наткнулась в ящике шкафа на спицы и клубок с нитками и связала ему носки.