Автор
В Лос-Анджелесе прохладный зимний день: адвокат смотрит, как его клиент, Габриэль Уильямс — окружной прокурор, поднимается на скамьи обвинения. Стоя по другую сторону стола от Джо Ридела, политического консультанта, они ждут начала заседания. Кровь приливает к лицу Уильямса, он готовится принять вызов, но уже в руки адвоката легла новая ловушка......
По мнению тогдашних обвинителей, сперма на платье также укладывается в общую картину — считалось, что после убийства он стал мастурбировать и случайно оставил след, хотя и не каплю, а мазок, едва заметный.
— Думаю, наш повторный анализ ДНК поможет это объяснить, — вставил Холлер.
— Возможно, — согласилась Макферсон, — но пока давайте не будем касаться новых данных. Останемся в рамках событий восемьдесят шестого года.
— Хорошо, продолжай.
— Теперь то, что содержится в деле, но не попало в обвинительное заключение.
— Понятно, тюремный стукач, — усмехнулся Холлер, — на моей памяти ни один не говорил правды, и между тем обвинители никогда не отказываются от их услуг.
— Я могу продолжить? — язвительно осведомилась она.
— Пожалуйста.
— Некий Феликс Тернер, рецидивист-наркодилер — из тюрьмы почти не вылезал, так что изучил все правила лучше самих охранников и стал со временем дежурным. Он обычно разносил еду заключенным, которые содержались в строгой изоляции.
— Значит, они поверили и сделали его главным свидетелем, — хмыкнул Холлер.
— Да, поверили и привлекли свидетелем. Не главным, конечно, однако его показания были важны.
Босх хорошо помнил тот скандал в начале девяностых, один из самых громких за десятилетие, от которого окружная прокуратура долго не могла отмыться. В результате правила использования информаторов в судебных процессах пришлось существенно ужесточить.
— Таким образом, — продолжила Макферсон, — Тернер был дискредитирован. Выяснилось, что он нанимал частных сыщиков со стороны, чтобы получать информацию о расследованиях. С тех пор, конечно, многое изменилось…
— Недостаточно изменилось. — Холлер покачал головой. — Тюремные стукачи по-прежнему пользуются спросом.
Она недовольно нахмурилась.
— Может, вернемся к нашему делу?
— Конечно.
