В Ловушке для беглецов вы встретите пылесо刮的, где каждый перекресток может быть тонким граничом между жизни и смертью. Каждый шаг подстёгивает вас к открытию следующей страницы, и вы не знаете, где окажется черная лестница ведущая к опасности.
— Это как сказать, — возразил Фимка. — Тут и первое и второе о-го-го! Дядя Вася знаешь как уши крутит!..
— Постой-постой! — внезапно осенило меня. — Если родители придут, то уши нам, может быть, и не накрутят, но будет еще в тысячу раз хуже! Если они придут, то вся наша жизнь пойдет насмарку. Они посадят нас под замок, и мы из дома уже никуда не вылезем. Это главное, а еще, — я повернулся к Алёшке, — ты говоришь, что тебе нельзя с чердака уходить?
— Да. Мне маму дождаться надо.
— Значит, мы вынуждены принять первое предложение противника! — И я торжествующе посмотрел вокруг, потому что в голове моей уже созрел план действий.
— Ты что задумал! — испугался за меня Фимка.
— Не волнуйся, — ободрил я его. — Это просто. Это охотники так делают, когда охотятся на уток. Они, чтобы подманить настоящих уток, пускают на воду игрушечную, из резины, и крякают за нее. А настоящие утки видят игрушечную и думают, если она там плавает, значит, охотника нет и вообще никого нет.
— Понять-то понял, — нахмурился Фимка. — Но ведь уши у тебя не резиновые.
— Ничего не поделаешь, — развел я руками.
Фимка смотрел на меня с восхищением и страхом.
— Может, все-таки лучше вдвоем? — предложил он. — Или я один?
Мне было приятно, что он заботится обо мне, но я великодушно отказался:
— Не имеет смысла. Сторож видел меня, значит, мне и идти.
— А если я пойду? — вдруг подал свой голос и Алёшка. — Я маленький, он меня пожалеет.
— О тебе вообще никто не знает, так что сиди и не высовывайся! — строго приказал я.
— Когда ждать-то?.. — как-то неуверенно спросил Фимка.
— Думаю, что скоро. Очень скоро. Условный сигнал — три свистка. На другие не отзываться. Ясно?
Они кивнули мне.
— Теперь все, — вздохнул я. — Операция «Подсадная утка» начинается.
Глава пятая. ПОДСАДНАЯ УТКА
— Операция «Подсадная утка» начинается, — сказал я и что было силы жалобно закричал: — Дядя Вася! Простите меня.
Алёшка и Фимка смотрели на меня широко раскрытыми глазами, как будто навсегда прощались со мной.
— Так надо. Иначе не выберемся. Я веревку захвачу и обратно. Побег не отменяется, — прошептал я Фимке и пошел к двери чердака, как к вражеской амбразуре.
Дядя Вася стоял внизу и ехидно посматривал на меня:
— Ну что, герой! Испугался? А ты бы посидел там еще.
