В Ловушке для беглецов вы встретите пылесо刮的, где каждый перекресток может быть тонким граничом между жизни и смертью. Каждый шаг подстёгивает вас к открытию следующей страницы, и вы не знаете, где окажется черная лестница ведущая к опасности.
Хотя я точно знал, что он за всю свою собачью жизнь никогда никаким командам не подчинялся.
Нас с Механиком разделял только пес, и, если б ему надоело лаять, я бы пропал. Но Джек, не зря все-таки я его кормил, был неутомим. Он настолько осмелел, что иногда подскакивал прямо к ногам Механика, и тогда я опять кричал:
— Фас! Фас его! — И Механик, смешно подпрыгивая, отскакивал в сторону.
Но долго так не могло продолжаться. Если мой противник в конце концов догадается, что Джек в жизни никого не кусал, и перестанет дразнить собаку, то мне несдобровать.
Я даже приободрился, когда увидел идущих по улице Бяшика и его отца, дядю Игната. Конечно, особой радости у меня не было, потому что Бяшик — мой враг, но дядя Игнат взрослый, а значит, он должен во всем разобраться.
— Мишка, где тебя черти носят! — еще издали закричал Бяшиков отец. — Я ж тебя целый день ищу! Хорошо, обормота своего поймал: подсказал, где ты.
Потом дядя Игнат увидел, как Механик отмахивается от наседавшего на него Джека, и удивился:
— Это что за танцы!
— Да вот салажонок натравил! — зло прокричал Механик и попытался еще раз проскочить мимо Джека, но пес тут же кинулся наперерез и опять прижал его к воротам.
Дядя Игнат сердито посмотрел на меня.
Бяшик не похож на своего отца, он круглый и красный как рак, а дядя Игнат худой, и лицо у него маленькое, сморщенное, и глаза узкие-узкие и колючие.
— Ты что ж делаешь, а? На людей собак натравливаешь!..
— Дак он же меня хотел избить!.. — попытался я объяснить. — И собаку он сам разозлил, он замахнулся, а она…
— Что она! — перебил меня дядя Игнат. — Вот надавать тебе подзатыльников за такие штучки! А ну убери псину! — приказал он мне.
— Ладно, уберу, — согласился я, хотя было страшно обидно, что взрослый человек, а так ничего и не понял.
— Не бойся — при мне не тронет. Убирай.
Я поймал Джека, подтащил его на всякий случай к чемодану и стал гладить, чтобы он успокоился. Сердце у него билось часто-часто, почти как мое, даже еще быстрее.
— Пап, это я из-за Пашки брюки испачкал, — заныл Бяшик. — Это он меня в школе извалял…
— Тебя убить мало, обормот! Не хочешь учиться — работать пойдешь! — закричал на Бяшика отец.
