В Ловушке для беглецов вы встретите пылесо刮的, где каждый перекресток может быть тонким граничом между жизни и смертью. Каждый шаг подстёгивает вас к открытию следующей страницы, и вы не знаете, где окажется черная лестница ведущая к опасности.
Он весь сжался, стал каким-то маленьким и, трясясь от страха, еще с порога начал бормотать:
— Я ни в чем не виноват… Отпустите меня!.. Я не воровал…
Вошли еще трое взрослых, но Алёшки не было, да и сторож тоже не появлялся. Дяденька в кожаной кепке, которого я совсем не знал, мельком посмотрел на меня и сказал:
— А-а! Это ты, чердачник, — прошел к столу и начал звонить по телефону и вызывать машину.
В будке стало тесно и шумно. Высокий дядя, который привел меня сюда, встал у двери, как часовой, а другой сел за стол и стал раскладывать бумаги.
Я уже понимал, что это милиция. Конечно, странно было, что они все одеты по-обыкновенному и что у них даже нет форменных фуражек, а тот, что сидел с бумагами, вообще был в шляпе, и из портфеля у него выглядывал складной зонтик.
«Это все для того, — решил я, — чтобы воры не смогли догадаться, что это милиционеры».
Бяшиков отец стоял в углу. Он был похож на старого мокрого воробья, потому что горбился и старался спрятаться в брезентовую куртку. Только все равно свои злые глаза он никуда не мог спрятать.
«Так тебе и надо, ворюга»! — подумал я."
"А Механика, это точно, никто бы не узнал! В поселке он ведь никому дороги не уступал, а сейчас глядел так жалостливо, будто в жизни никого не ударил. Но я-то знал, что он прикидывается, а на самом деле такой же злой, как и дядя Игнат.
Милиционер в кожаной кепке быстро и строго допрашивал их. И я понял: передо мной самый настоящий следователь.
Воры рассказывали, как они украли материю с новой фабрики, как переправляли ее через речку на лодке и как прятали на чердаке. Но я их плохо слышал. У меня кружилась голова, почему-то болели глаза и ломило все тело. И еще я очень беспокоился об Алёшке: «Где же он? Почему не идет?!»
Вошел сторож, но Алёшки не было.
— Лестница небось не понадобится, — весело заговорил дядя Вася с порога, стряхивая с плаща капельки дождя. — Я ее к будке приволок — пусть теперь на законном месте стоит… А-а! Чертенок! И ты здесь, — увидел он меня.
— Василии Семенович, потом, — перебил его милиционер в кожаной кепке. — Потом все выясните.
— Есть, товарищ капитан! — по-солдатски ответил дядя Вася и тихо пристроился на скамеечку рядом со мной.
Я и раньше догадывался, что сторож никакой не вор, а теперь это уже ясно было. Он даже знает, какое звание у этого милиционера в кожаной кепке.
