В Ловушке для беглецов вы встретите пылесо刮的, где каждый перекресток может быть тонким граничом между жизни и смертью. Каждый шаг подстёгивает вас к открытию следующей страницы, и вы не знаете, где окажется черная лестница ведущая к опасности.
И по первое, и по последнее число!
По сильному скрипу я понял, что он распахнул чердачную дверь:
— А ну! А ну выходи по одному. Кому говорю?!
Мы с Фимкой почти не дышали."
"— А-а! Спрятались. Ну и дело. Только от меня не спрячешься. Я и не таких пронырливых ловил. Спымаю, спымаю… Не те года, чтобы в кошки-мышки с вами играть. Я вот сейчас лестницу заберу… Слышите?!
Мы, конечно, не дураки — молчали, а дядя Вася продолжал:
— Знаю, что слышите. Я что говорю-то, лестницу сейчас заберу. А вы посидите тутося, подумайте — можно ли государственную лестницу без спроса брать али не можно.
Мы услышали, как сторож, кряхтя, спустился вниз, потом оттащил лестницу и она с громким шлепком упала на землю.
— Вот так влипли!.. — выдохнул я и прислонился спиной к трубе. — Чего лежишь? Поднимайся! — И я потянулся к Фимкиному плечу, чтобы толкнуть его, но рука моя застыла на полдороге.
Глава четвертая. НЕЗНАКОМЕЦ
Рука моя застыла на полдороге, потому что под высоким чердачным окном я неожиданно увидел человека. Он стоял в лучах солнца, и фигура его, освещенная сзади, была как бы в круге света. Особенно ярко этот круг светился на голове.
В общем-то, это был даже не человек, а просто мальчишка. Маленького росточка, белобрысый такой, похожий на цыпленка. Кутаясь в серенькую стеганую курточку, он смотрел на нас.
Мы с Фимкой разглядывали его и молчали.
Я кого угодно представлял на чердаке, но только не такого вот карапета. Никак не мог понять, зачем и как он здесь очутился.
— Здравствуйте, — заговорил мальчишка слабым и чуть хрипловатым голосом. — Спасибо, что пришли.
— Чего?! — удивился я и встал на ноги.
— Я думал, что вы уже не придете, — объяснил он.
— А-а!.. Почему это не придем? — вроде бы даже обиделся я и посмотрел на всякий случай в темные углы чердака.
Пацан тяжело вздохнул:
— Один.
А что тут делаешь?
— Маму жду, — ответил он чуть слышным голосом.
— Что? — не понял я.
— Я жду маму… Она должна приехать. Я на вокзал вчера ходил, а потом здесь был, а здесь холодно… Я охрип.
Пацан был очень маленький, и когда я увидел под его курткой новенький, блестящий пионерский галстук, то сразу понял, что он третьеклассник.
«Во чудила, не в школе, а галстук косит», — подумал я.
