Настя подавилась смехом, но угроза декана Льва Петровича не преминула ее остановить. Четырнадцать капель на стакане — это всего лишь начало борьбы за справедливость в университете "Современная Соколиная Гора". Здесь действуют свои законы, и каждому по силам!
Выползая из-под него, я успела перевернуться, и теперь он прижимался ширинкой к моему почти голому заду.
— Охх… — застонал, когда полностью оформившаяся эрекция заскользила между моими ягодицами. И дернул меня за бедра назад, ставя перед собой на колени.
— Вы меня извините, конечно, Матвей Александрович, но у меня четкие указания открыть, если вы сами не откроете…
За дверью забряцали ключами.
Я представила, какой будет у меня видон. И что было сил рванула прочь.
— Что там происходит, Вера? — строгий голос ректорши, сопровождаемый неотчетливым галдением не по-нашему приближался с неотвратимостью цунами после отлива.
Тут даже декан замер, сообразив, что ситуация, мягко говоря, не самая приятная. Прям вот так, на коленях, со мной, поставленной перед ним раком, и замер.
— Спрятать меня есть где? — я быстро поднялась, поправила джинсы, волосы, огляделась… и начала паниковать. Стол у Донского в кабинете на ножках, кресло тоже. Туалет? Не успею!
Вот ведь жопа!
— А ты охренеть какая красивая с этого ракурса, Максимова… — он сказал это в ту же самую секунду, как в дверь, наконец, вставили ключ.
Медленно, словно в страшном сне, дверь отворилась, но я видела не заглядывающих в комнату чужаков во главе с ректоршей, а свой предстоящий позор — смешки, шушуканье одногруппников, прекращающиеся, как только подойду поближе…
«Насосала!» — так будут презрительно объяснять теперь каждую мою хорошую оценку, каждую поблажку, если они у меня еще будут…
А учитывая то, что все мы будем работать в одной индустрии, весь этот позор по окончанию учебы плавненько перенесется во взрослую жизнь, и предлагать работу мне уже будут не как специалисту, а как потенциальной директорской «соске».
Я уже молчу про Настю — если проболтается про афродизиак, я еще и посмешищем стану и примером того, как можно угодить в собственноручно вырытую яму.
«О, это та самая, которая напоила декана возбудителем, и он за это отодрал ее во все дырки… Как же, как же, помним…»
Я никак не могла всего этого допустить.
"А потому, сжав руку, которую протягивал мне Матвей Александрович, я всхлипнула, будто от счастья, и закивала, вытирая фальшивые слезы.
— Я согласна, любимый… Конечно, согласна! Боже, это так прекрасно — выйти за тебя замуж!
И бросилась ему на шею.
