Настя подавилась смехом, но угроза декана Льва Петровича не преминула ее остановить. Четырнадцать капель на стакане — это всего лишь начало борьбы за справедливость в университете "Современная Соколиная Гора". Здесь действуют свои законы, и каждому по силам!
В туалете или в машине — какая разница, где тебе ноги раздвинут?
По тому, как сгустился вокруг меня воздух, я поняла, что декан сел рядом на соседний стул. И тут же опустил на мое ногу повыше колена ладонь — тяжелую и горячую. Черт, слишком горячую!
Может у него температура?
По привычке, уже на инстинктивном уровне беспокоясь, не плохо ли ему, я резко обернулась… и оказалась лицом к лицу с очень злым мужчиной. И возбужденным, судя по тому, как оперативно он прикрыл свой пах скатертью.
— Я не знаю, во что ты играешь, Максимова, но не советую тебе продолжать это.
О, значит я на правильном пути! Ему нужна жертвенная овечка на заклании! Что ж, вы ее не получите, господин декан!
Посмотренным жестом я прикусила часть нижней губу, делая оставшуюся покрасневшей и чувственно-припухлой. Убедилась, что он смотрит и отпустила ее, отчего он дернулся, будто из выходя транса.
— Уж какая есть, Матвей Александрыч… скромная не стала бы… помогать вам вчера.
Он оскалился, явно сдерживая себя — что было настоящим геройством, если в его голове нарисовалась та же картина, что и в моей. О да… он явно представил себе мою голую грудь, сжимающую его возбужденный орган.
Я сдержала дрожь, уговаривая себя — надо, надо потерпеть! Все равно он трахнет меня сегодня, но… если все пойдет по моему плану, завтра я уже буду свободна!
— А… к черту! — пробормотал вдруг декан и резко, за затылок притянул мою голову к себе, сминая наши губы вместе… впечатываясь в меня с коротким, глухим рычанием, от которого тут же прошли закружилась голова и стало жарко в этом дурацком, слишком большом для меня пиджаке…
«Хочу тебя!»… «Хочу тебя трахнуть!» — без слов кричал он мне, вторгаясь в мой рот, кусая меня за ту самую губу, на которую пялился минутой раньше…
Вероятно, он тоже подумал, что пиджак — лишний в этой картине и, не отрываясь от моих губ, потянул его за лацкан, стаскивая с моего плеча, заставляя вздрагивать от каждого прикосновения к обнаженному телу…
— Кхм-кхм… — напомнила о себе реальность.
* * *Тяжело дыша, мы оторвались друг от друга.
— Блять… — одними губами ругнулся он, осознавая, что все еще не наедине со мной.
Медленно, словно нехотя, отпустил мой затылок, а заодно и меня — уже ничего не соображающую и почти оглохшую от яростного шума крови в ушах. Так же медленно отодвинулся на свой стул.
