Настя подавилась смехом, но угроза декана Льва Петровича не преминула ее остановить. Четырнадцать капель на стакане — это всего лишь начало борьбы за справедливость в университете "Современная Соколиная Гора". Здесь действуют свои законы, и каждому по силам!
— Боже, неужели это наконец случилось! Сынок! Неужели я наконец увижу внуков! — из коридора на нас неслась, распростерши объятья, маленькая, кругленькая как колобок бабуля, вся в цветах, слезах и только что не соплях. Хотя, впрочем, может и в соплях, учитывая, как часто она терла лицо вышитым носовым платочком.
Донской страдальчески поднял глаза к потолку и наклонился обнять старушку. Они смотрелись почти комично — высокий, крупный мужчина в парадном костюме и крохотная бабуля в гирляндах из цветов, в которых она, из-за своего маленького росточка, просто тонула.
— Как я счастлива, сынок… как я счастлива! — и метнулась ко мне, из-за чего мне тоже пришлось наклониться. — Какая же ты красавица! Лена, ты только посмотри! Представляешь, какие красивые у них будут детки?
Женщина с ранней сединой скептически оглядела меня и покивала — явно больше из вежливости. Я уже поняла, что она сестра Донского, хотя, может, и сводная — некоторое сходство между ними улавливалось, как, впрочем, и между ним с матерью.
Племянники смотрели на меня с тем же восторгом, что и «свекровь» — особенно белобрысый мальчик, который, совершенно не стесняясь, пускал слюни на мои ноги в черных чулках.
— Ну что ж… проходите, — вздохнул Донской. — Чего в коридоре толпиться?
«Толпиться» — это он сильно поскромничал. В такую огромную прихожую чтобы прям «столпиться» нужно было еще как минимум человек десять набить — а не вот эти вот четверо с бабулей-колобком во главе… И как ее только угораздило родить таких высоченных детей?
Без всякого смущения незваные гости повалили в гостиную, видимо ожидая, что в награду за усилия их ждет как минимум чай с предсвадебным тортом.
— Чтоб сидела ниже травы, тише воды, — прошептал мне в ухо декан. — Никаких твоих выходок, никаких подколок, не то я тебе устрою…
В этом и был весь Матвей Александрыч. Нахамил, и тут же галантно помог мне снять пальто, с тоской скользнув взглядом по моим обнаженным плечам.
Прижал к себе, шлепнул по мягкому месту, и мгновенно отстранился, вежливым жестом и кивком приглашая в гостиную.
Честное слово, мне начинало казаться, что у этого товарища раздвоение личности, как в том фильме с Джеймсом Маккевоем в роли маньяка. Я вздохнула — ну хоть раздвоение, а не «растроение»… И на том спасибо.
Кинула быстрый взгляд в зеркало, убедилась, что «маньяк» не успел окончательно растрепать и разметать в клочья всю ту красоту, которую навели подружки… и пошла впереди него по широкому коридору в сторону дверей в гостиную.
