Настя подавилась смехом, но угроза декана Льва Петровича не преминула ее остановить. Четырнадцать капель на стакане — это всего лишь начало борьбы за справедливость в университете "Современная Соколиная Гора". Здесь действуют свои законы, и каждому по силам!
А как теперь его снимать, если в этом порнофильме у меня вторая главная роль?
Судорожно вздохнув, я встала со своего места и пошла к сцене, заранее подтягивая кверху глубокий, треугольный вырез моего джемпера — чтобы не так сильно открывал декольте. Потом махнула рукой — бесполезно.
Подошла к кафедре, прищурилась, ища глазами Настю — но она, бедняжка, наверняка, уже со стула сползла от страха…
— Что делать? — шепотом спросила у декана, встав рядом с ним."
"И физически почувствовала его возбуждение.
— Сказал бы я тебе… — услышала, как, еле слышно, он пробормотал себе под нос.
А вслух ответил.
— Прочитай, пожалуйста, для комиссии синопсис из своего проекта. Он ведь составлен на английском?
— Угу…
Члены комиссии с удивлением переглядывалась — было заметно, что для них мой выход — тот еще поворот. Возможно, мыслями они уже были в кафетерии на первом этаже.
У меня же мысли были только в одном месте — в том, что у Матвея Александровича пониже ремня. Совершенно не могла ни о чем думать, кроме как… СТОИТ или НЕ СТОИТ?
Передо мной положили лист с моим же синопсисом, и я даже успела мельком удивиться — откуда он у декана? Неужели он все синопсисы с собой таскает?
Но потом удивляться пришлось по другому поводу, и гораздо сильнее. Потому что, невидимая для аудитории и комиссии, за задницу меня вдруг схватила сильная, и даже сквозь ткань джинсов ощутимо горячая ладонь.
* * *Я будто одеревенела вся, не в состоянии ни пошевелиться, ни слово вымолвить. Застыла, как палка — даже руки, держащие листок с английской версией моего синопсиса, дрожать перестали.
— Ну же, читай… — бархатным голосом подбодрил меня декан, как будто ничего особенного не происходило. И сжал мою попу сильнее.
— Уберите руку, — прошипела краем рта.
Ага, как же. Рука не ушла — наоборот, чуть сдвинулась, поглаживая теперь посередке, вдоль шва, разделяющего джинсы на две штанины.
— Читай, Максимова…
О да, теперь я уже не сомневалась в том, что происходит у декана в брюках. Вопрос, что у него в голове? Потому что, если с неадекватного поведения он плавно перейдет на «перевозбуждение, граничащее с помутнением рассудка», нам обоим будет очень плохо.
